Человек хуже таракана – ко всему привыкает. Через пару дней после отлета последних российских граждан жизнь вошла в свое стандартное русло. Подъем, душ, две чашки кофе в кофейне в 20 метрах от отеля, полчаса пробежки в соседнем парке Да-ан, снова душ, и до полудня есть пара часов посидеть-поработать. С 12 до часу на Тайване обед, а вот после обеда можно к кому-нибудь в гости. Компаний столько, что вовек не обойдешь – кучкуются в технопарках пригорода Тайбэя.
Приехав в Tul Corporation[50] (PowerColor), можно перейти дорогу и зайти в гости к TwinMOS[51], познакомиться, пообщаться, потом спуститься на этаж ниже к Gainward[52], где вам, как бы невзначай, покажут карту Hercules на чипе ATI, изготовленную Gainward – верным клевретом NVIDIA. Оеэмят[53] на Тайване по-черному для всех подряд.
Tul Corporation (видеокарты)
Иногда глянешь на производственную линию – и в обморок падаешь… В итоге уже образовалась хорошая привычка требовать продемонстрировать реальное производство, и только так можно определить, кто есть производитель железок, а кто – чисто маркетинговый бренд, заказывающий все на стороне.
Или сплошь и рядом встречаются ситуации, когда что-то производится своими силами, а если имеющаяся линия не позволяет реализовать что-то серьезное для полноты линейки, то размещают заказ у… конкурента. Или вдруг бизнес пошел так, что собственной линии не хватает. И что бы вы думали? Кому ни закажешь, сделают за милую душу – линия не должна простаивать, она должна работать. Причем контракты и контакты так быстро изменяются, что уследить за всеми телодвижениями абсолютно невозможно. Наклепать необходимых 10 000 видеокарт или материнских плат – это всего пара суток работы одной линии. В общем, партнеры и поставщики сменяют друг друга в бесконечной чехарде.
TwinMOS (память)
В отличие от Intel и AMD, которые вынуждены раз в два года заказывать строительство собственной новой фабрики под следующий техпроцесс, переводя старое производство под выпуск flash-памяти, при изготовлении материнских плат, видеокарт, плат расширения и сетевого оборудования не все так критично. Как правило, у компаний средней руки есть парочка линий, одна из которых поновее, а вторая совсем старая, на которой клепают всякую чепуху.
Когда время ремонта старой линии начинает сравниваться со временем ее работы, пора менять оборудование. Причем выкидывать жалко, и его пытаются продать и освободить место. В итоге заказывают в кредит новую линию. Когда она отлажена, переносят на нее основное производство, а рядом стоящая переходит в статус «старая».
Технологи при линии – самые интересные люди, если они знают английский, конечно. У них есть одно важное достоинство – они не в курсе того, что можно говорить, а что является секретом. Для них это обычная ежедневная рутина. Ни один маркетолог в жизни не ответит на вопрос о поставщиках компонентов и печатных плат, о проценте производственного брака, послепродажного возврата, специфических трудностях в каждой из линеек продукции и прочих не очень приятных особенностях. Да они этого и не знают.
А технолог – запросто. Это его работа, и он не в курсе, что кто-то может не знать таких очевидных для него вещей.
Как вам, например, такая рулада:
– Первая партия была сплошной брак, платы не вышли на 800FSB, пришлось все перепаивать вручную – поднимать напряжение на чипсет. Потом изменили разводку – и все стабилизировалось.
– А названия у плат одинаковые?
– Конечно. Изменили только ревижн[54].
Это стандартные будни Тайваня.
Around[55] Comdex Fall’2001
Маунтин-Вью/Лас-Вегас, ноябрь 2001
Полтора месяца, как рухнули Башни-близнецы Нью-Йорка. А вчера по местному американскому телевидению видел заявление Буша о беспрецедентном повышении мер безопасности в аэропортах. Из выступления не разобрал, в чем это все выражается, но зато воочию узрел сегодня.
Сегодня предстоит рейс из Сан-Озе (Калифорния) до Лас-Вегаса. Признаюсь, Силиконовую долину покидаю с чувством облегчения, после всех этих заявлений о возможных ударах по Калифорнии. За что тут же получил по ушам: «Если уж грохнуть, то лучше Лас-Вегас – столицу разврата, игрищ и безделья, в общем, вертеп. Заодно и накрыть кусочек компьютерной индустрии мира, слетевшейся на Comdex». Ну, некое разумное зерно в этом есть.
Проверки начались при попытке въезда на стоянку аэропорта на машине – заставили открыть багажник и осмотрели вещи. Вещей было мало: цифровой фотоаппарат в сумке с зарядкой, ноутбук, цифровой диктофон, две майки, зубная щетка и записная книжка.
Этакий довольно странный набор для человека, собирающегося облететь полмира, сделать шесть взлетов и, хочется верить, шесть посадок.
История такого странного набора вещей началась еще на борту рейса Москва – Сиэтл, где на обед (одиннадцать с половиной часов в полете, так что есть все равно придется) мне предложили на выбор – жареного цыпленка или семгу. В нормальных условиях я бы на эту семгу и внимания не обратил, закусил бы спокойно цыпленком, но так романтично в предвкушении ракеты «земля-воздух» в зад, пролетая над Гренландией, последний раз в жизни насладиться семужкой. Через 10 минут наслаждения пришлось переместиться в туалет, где меня рвало и трясло так, как будто заряд «Маверика» разорвался прямо в моем желудке.
Короче, рвало меня из всех щелей и плохо заделанных отверстий. Остаток полета я пытался набить личико стюарду, так ласково сказавшему слово «семужка», и хоть как-то отчистить свои парадные брюки. Переодеться было невозможно – все вещи заставили сдать в багаж.
Вообще, я обожаю летать. Самолеты – как дом родной, а тут испортили весь фан[56] начисто. При подлете к Сиэтлу выяснилось, что теперь паспортный контроль и таможня проходятся именно здесь, а не так, как раньше, – прямо в Сан-Франциско. Итого, вместо нормального сидения в уже наземном туалете и приведения себя в порядок час ушел на формальности, которые стали отнюдь не формальны.
Как же я благоухал! Таможня Сиэтла была в шоке… И вот тут я в последний раз видел свою сумку, мне ее выдали, чтобы пройти таможню, и тут же снова забрали в багаж, так как в ней нашли двое маленьких ножниц с острыми кончиками для подравнивания усов и с закругленными для бороды. Ими и бумагу-то не разрежешь, но возмущению таможни не было предела. Проще сдаться.
В Сан-Франциско меня никто не встретил, а должны были. Получасовое ожидание багажа закончилось ничем. Мои соседи по самолету один за другим выхватывали с ленты свои чемоданы и исчезали в поисках такси. С каждой минутой становилось все грустней и как-то безысходней – все адреса и телефоны калифорнийских друзей были в записном талмудике, который был именно там, в багаже. Кроме того, в багаже были приглашение на завтрак с NVIDIA, вечеринку с Iomega, встречу с Google, все рабочие записи, одежда и подарки.
Проблема состояла в том, что идти, собственно, было некуда. Во-первых, не встретили, во-вторых, ни адресов, ни вещей, кроме фотоаппарата на плече, в-третьих, надо было срочно переодеться. Но очень радовал тот факт, что кредитку пока еще не потерял.
Разумеется, первая мысль – звонить своей любимой и единственной секретарше и вопить в трубку: «Саша, забери меня отсюда – обижают!». Вторая мысль – звонить своей всезнающей и вездесущей секретарше и выспрашивать у нее все телефоны и контакты. Но это ведь тут 16.00, а в Москве-то – 3 утра! Ее супруг меня убьет за такие фокусы, если и на этот раз я умудрюсь вернуться в Москву. Третья мысль – никому не звонить и выпутываться самому.
Вот такие мысли пролетали в голове, пока я искал офис «Аэрофлота». Таких же несчастных, как я, там оказалось человек шесть, правда, чистых, но все с утерянными вещами. Пока суд да дело, народ матерился, а я смиренно изучал карту Сан-Франциско и окрестностей, лихорадочно пытаясь вспомнить хотя бы районы, где я тут живу, но поскольку мне в прошлый раз выдали водителя – леди с машиной, которая и развозила туда-сюда, – то район я так и не вспомнил даже приблизительно. Похоже, прежде чем доберусь до квартиры где-то в городе Маунтин-Вью, придется заночевать тут. Грустно, аж жуть.
И тут появился Семен Белоцерковский, старый друг нашей семьи, – опоздал он, видите ли, как обычно. Ну, хоть ночевать не придется в гостинице. Пронесло.
Все супер, здравствуй, Америка!
Маунтин-Вью
Маунтин-Вью/Лас-Вегас, ноябрь 2001
Часа за полтора добрались из аэропорта Сан-Франциско до Маунтин-Вью. Жить мне тут до «Комдекса» придется 4 дня, но через пару дней должен прилететь Каталов и есть шанс немного повеселиться. Семен, будучи уже заправским американцем, для этой роли явно не подходил – весь день на работе, обед за $10 в русском кафе «Самовар», а вечером – телевизор.
