– Пойдем отсюда? – я подошла к нему и слегка потрясла за плечо.
– Тебе не кажется, что она чего-то недоговаривает? – глядя в стену, спросил Митяй.
– Не кажется…
– Почему она так не хотела отвечать на наши вопросы?
– Ты же сам видел, как она переживает.
– Тем более, должна была гореть жаждой мести. А она как будто чем-то здорово напугана.
– Думаешь, она замешана в преступлении?
– Не думаю. – уверенно ответил Митяй.
– Но почему? – удивилась я.
– Она точно знала, где Немирович хранит карточку. Если бы это так же хорошо знали и преступники, зачем бы им понадобилось похищать тело?
– Логично. Но почему тогда она так странно себя ведет?
– Похоже, кого-то подозревает.
– Жену?
– Почему тогда уверяет, что Лида не знала о розыгрыше? – пожал плечами Митяй. – Вряд ли она стала бы выгораживать соперницу.
– Так мы уходим или ждем Тамару? – мне безумно надоело стоять в крошечной душной комнатке.
– Подождем. – и Митяй поудобнее устроился на диванчике, полностью оккупировав его своим мощным телом.
– Эй, я тоже хочу сесть! – возмутилась я.
– Садись ко мне на колени. – промурлыкал Митяй.
– Ага, Тамара будет в восторге, когда вернется. – ответила я. – Расположится к нам всей душой, и тут же облегчит душу подробной исповедью.
– Да мы услышим ее шаги!
– А если нет?
Через несколько минут я, поддавшим настойчивым уговорам, все же села на колени Митяю. Как я и подозревала, его руки тут же пришли в движение, губы настойчиво прильнули к моим… Тихих шагов за дверью мы, разумеется, не услышали. Я очнулась лишь тогда, когда приоткрывшаяся было дверь тихо закрылась. Я резко оттолкнула от себя Митяя и шепотом спросила:
– Кто сюда заглядывал?
– Кто-то заглядывал? – глаза парня по-прежнему были затянуты сплошным туманом, и он не сразу осознал мои слова.
– Кто-то тихо подкрался, открыл дверь, заглянул внутрь и снова закрыл. – чуть громче ответила я. Митяй подхватил меня на руки, поднялся с дивана и, осторожно опустив меня на пол, в свою очередь, неслышно подкрался к двери и резко распахнул ее. Я тоже подошла к нему и выглянула наружу, но тот отрезок длинного извилистого коридор, который открывался нашему взгляду, был пуст.
– Наверное, кто-то ошибся дверью. – спокойно сказал Митяй, но я увидела, как судорожно сжались его ладони, и не стала даже возражать. Некоторое время мы стояли в полном молчании, потом Золотухин скомандовал:
– Так, идем к сцене встречать Тамару.
– Может, мне подождать вас здесь? – робко спросила я.
– Одной? Ну уж нет. – мрачно ответил Митяй. – Пошли.
Отчаянно плутая за кулисами, мы все же отыскали сцену и замерли на грязной площадке за кулисами, с облегчением слушая сценический монолог Тамары. Оказалось, пришли мы как раз вовремя, поскольку минуты через три действие с ее участием закончилось, и актриса зашла за кулисы и подошла к нам.
– Вы еще здесь? – с удивлением спросила она. – Но я все уже сказала.
– В вашу гримерку кто-то заглядывал. – без обиняков произнес Митяй. – Причем, показаться нам на глаза он не захотел.
Выразительные глаза актрисы округлились от удивления.
– А вы что делали в моей гримерке?
– Ждали вас.
– Но зачем?
Митяй пожал плечами. Что ему было ответить? Мы подозреваем, что вы нас водите за нос, уважаемая Тамара? Актриса продолжала с немой укоризной глядеть на журналиста, и Митяй наконец разозлился:
– Мы хотели спросить вас про последнюю любовницу Немировича.
– Молодой человек! – актриса выпрямилась во весь рост и гневно смерила Митяя взглядом. – Что вы себе позволяете!
– Поймите, эта девушка тоже могла знать о деньгах!
– Эльдар не был дураком! Он не стал бы делиться с глупыми девчонками своими планами!
Ага, как бы ни так! Этими самыми планами он и соблазнял глупых девчонок, подумала я, но вслух ничего не произнесла.
– Но вы знали его последнюю симпатию? – не отступал Митяй.
– Знала! Но вам не скажу. – гордо ответила Тамара. – Научитесь сначала разговаривать с дамами, молодой человек!
Она отвернулась от нас, высоко подняв голову, и, плавно качая бедрами, пошла по коридору. Митяй посмотрел на меня:
– Надо бы ее проводить?
Мы на цыпочках пошли следом за актрисой. Тамара вошла в гримерку, и мы издалека услышали, как изнутри повернулся ключ. Мы в растерянности застыли в коридоре.
– Мы что, теперь будем ее всю жизнь сторожить? – после нескольких минут оцепенения не выдержала я.
– Ох, нелегкая это работа, из болота тащить бегемота. – пробормотал Митяй. – Особенно, если в болоте бегемота нет. Ладно, пошли-ка домой. Пусть ее завтра Валерка еще раз на допрос вызовет, там она назовет все пароли и явки.
Мы, грустно повесив головы, поплелись по коридору, больше напоминающему лабиринт, и через пару минут поняли, что служебный выход нам сегодня найти не суждено. Коридор все разветвлялся и разветвлялся, странные стеклянные переулки сменялись каменными стенами, народу в запертых гримерках не было, и было очень похоже, что нам придется в театре заночевать. Я уже совсем было смирилась с этой мыслью, когда через минут десять бесплодных блужданий перед нашими очами появилась небольшая белая дверь, легко открывшаяся при первой же нашей попытке. Выйдя за ее порог, мы с удивлением поняли, что очутились в большом фойе театра, недалеко от входа в зрительный зал.
– Это служебный ход. Но по-моему, он должен быть заперт… – несколько растерявшись сказала я. – А то зрители начнут ходить туда-обратно.
– Ну да, и заблудятся в лабиринтах служебного хода. – подтвердил Митяй. – Кстати, раз мы сюда попали, может, пройдем в зал? Хоть посмотрим Тамару на сцене…
Честно говоря, Тамара надоела мне хуже горькой редьки еще за кулисами, но тем не менее, я согласилась на предложение Митяя, и мы тихо вошли в зал. Перед третьим актом никто билетов не проверял, и наш приход не вызвал особого удивления публики. Свет погас, и мы спокойно уселись на свободные места в третьем ряду.
Конец ознакомительного фрагмента.
