– Мерзавка! – стонала Валентина Васильевна, катая седую голову по подушке. – Вильнула хвостом и ускакала. На все наплевала: на дом, на детей, на меня, старую. Ах, паршивка!
– Ну ладно, бабуля, не расстраивайся так, – примирительно говорил Алеша, гладя ее по руке. – Что, мы без нее не проживем? Мы с Ленькой уже взрослые.
– Да как мы проживем-то на мою пенсию? – Валентина Васильевна приподнялась на кровати, воинственно потрясая сжатым кулаком. – Ты школьник еще, потом в институт пойдешь… На стипендию много не накушаешь. А этот… – она махнула рукой в сторону Леонида. – Только и знает, что по кабакам шляться. Помощи никакой… Ох, плохо мне! Ой, сердце!
Старуха откинулась на подушку и принялась хватать бледными губами воздух. Алеша, покосившись на застывшего в дверях комнаты брата, бросился к столу и принялся капать в рюмку корвалол. Но, так и не докапав, бросил пузырек, кинулся обратно к бабушке, приговаривая что-то ласковое. Наконец топнул ногой и выкрикнул:
– Все, я иду звонить в «Скорую»!
– Не смей! – хрипела Валентина Васильевна. – В каталажку сдать меня хотите, а? Избавиться? Думаете, мать сплавили, теперь бабку выставим и устроим тут притон из квартиры?
– Бабуля, что ты такое говоришь! – в отчаянии взвыл Алеша. – Мы же тебя любим!
Леня, казалось, безучастно наблюдал за происходящим. На самом деле он пытался осознать, что вот так, в одночасье, на его плечи свалились больная бабка с не самым приятным характером и младший брат – школьник. На него, человека, который сам потерялся в этой жизни и не знает, как прожить следующий день. Больше всего хотелось плюнуть на все, уйти к черту из квартиры, затеряться в сутолоке знакомой пельменной, и будь что будет. Авось как-нибудь разберутся и без него. Алеша… Ну что ж, он может пойти в ПТУ, там стипендию платят, а потом на завод, работать. Бабка… Ведь она пережила войну и это выдержит как-нибудь. Почему, в конце концов, Леня должен взваливать все это на себя? Ведь не Леня нарожал детей, а потом свинтил с торгпредом в загранку.
Леонид выдохнул, шагнул в комнату и присел на край постели Валентины Васильевны. Взяв ее за руку, он веско проговорил вполголоса, четко выговаривая слова:
– Бабушка, успокойся, пожалуйста. Ничего страшного не случилось. Ни о чем не беспокойся.
– Как же мне не беспокоиться, – плаксиво, но более связанно, без истерики, заявила Валентина Васильевна. – Ведь ты не работаешь, пенсия у меня маленькая. Да и с Алешкой мне одной не справиться. Станет он меня слушаться, как же!
Леня погладил старуху по плечу. И лицо Валентины Васильевны постепенно разгладилось, тонкие старческие губы сложились в подобие улыбки.
– С сегодняшнего дня я поступаю на тренерскую работу, – спокойно объявил Леня. – И Алешкой сам займусь. Он у меня строем будет ходить и честь отдавать.
– Сам ты строем ходить будешь, – заулыбался Алеша, видя, что скандал постепенно улегся.
– Ленечка! Хороший мой мальчик.
Старуха притянула к себе голову Леонида и поцеловала его в лоб.
– А теперь отдыхай, – подытожил Леонид. – Алешка, марш отсюда. Пусть бабушка поспит.
Он вышел в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь.
Августовское солнце приятно припекало между лопаток, кружевной тенью ложилось на мостовую. Улицы Москвы были полупусты, не все горожане вернулись из отпусков. Пахло пылью, солнцем, нагретым асфальтом. Развеселая ребятня, не упакованная пока в одинаковые коричневые платьица и синие костюмы, осаждала ворота Парка культуры. И к киоскам с мороженым все еще выстраивались длинные очереди.
Леня медленно шел по тротуару, кусая мороженое в размокшем вафельном стаканчике. Нужно собраться с мыслями. Легко заявить домашним: ни о чем не волнуйтесь, я выхожу на работу. Гораздо труднее это осуществить. Валерий Павлович, конечно, обещал помочь. Но надо смотреть правде в глаза. Новичок без опыта вряд ли может рассчитывать на серьезных учеников. Пойти учителем физкультуры в школу? Леонида даже передернуло от отвращения.
Он швырнул недоеденное мороженое в урну и прибавил шагу. До чего же все несправедливо складывается в этой паршивой жизни! Он ведь так мечтал о спортивной карьере, так занимался, за всю жизнь не пропустил ни одной тренировки, работал до изнеможения, не позволял себе лениться и расслабляться. Не то что Алешка, который только болтает о том, что хочет быть гимнастом, как брат, сам же только и думает, как бы удрать из спортзала в кино.
Алешка… От неожиданной мысли Леня остановился, и шедшая сзади женщина налетела на него.
– Ой, простите, ради бога, – извинилась она.
– Ничего-ничего, – рассеянно пробормотал Леня.
Алешка… А ведь это мысль! Что, если первым учеником будет родной брат? Уж он-то не погонится за чинами, ему только на руку тренироваться у Леонида. А мальчишка талантливый, на нем можно сделать себе имя. Правда, ленивый, несобранный, безответственный. Но это ерунда. Если он, Ленчик, возьмется за дело, то покажет, как надо родину любить. Нет, это, определенно, стоит обдумать.
Леонид круто развернулся и направился в сторону спортивной школы, где тренировался младший брат.
Солнце весело било в огромные, отмытые к новому учебному году окна спортивного зала. Леня вошел и невольно зажмурился от слепящего света. Подставив ладонь козырьком к глазам, он старался высмотреть в зале брата.
В глубине помещения тренировался на брусьях какой-то парень. Стройный и легкий, он словно взмывал в воздух, паря над расстеленными внизу старыми черными матами. Ни малейшего напряжения не чувствовалось в его тонкой фигуре. Тело легко сгибалось во всех направлениях, словно резиновое. Каждое движение было плавным, летящим и совершенно естественным. Казалось, для него нет ничего проще, чем парить над землей в солнечном луче.
«Откуда здесь, в обычной районной спортивной школе, такой талантливый парень?» – удивился Леонид. Спортсмен закончил упражнения, соскочил с брусьев и, смеясь, откинул со лба отросшие светлые кудри. И тут Леня узнал Алешу.
Только сейчас он заметил, как вытянулся и раздался в плечах мальчишка после лагеря, какими сильными стали его руки, покрытые золотистым загаром. Черт возьми, Алешка похож был на античную статую. А как занимался, как делал сальто, какие стойки на руках! И это после летних каникул. Да ему, Лене, чтобы добиться таких результатов, приходилось месяцами не вылезать из зала. Чего уж там, если быть до конца откровенным, таких результатов он не добивался никогда. На мгновение Макееву стало досадно, почему такие выдающиеся способности достались от природы не ему, а брату, который вовсе не горел желанием использовать их по назначению. Это было вопиющей несправедливостью!
Леня подошел ближе. Алеша, увидев его, удивленно улыбнулся. «С ума сойти! У него даже дыхание не сбилось!» – отметил про себя Леонид и, усилием воли приглушив досаду, сказал себе: «Да, с таким учеником можно далеко пойти…»
– Видел? – смущенно спросил Алеша.
– Угу, – Леня кивнул. – Неплохо, очень неплохо. Но тебе нужно больше заниматься, если ты хочешь достичь настоящих результатов.
«Не стоит слишком хвалить парня, – решил он про себя. – А то загордится и совсем тренировки забросит».
– Наверно, – пожал плечами Алеша.
– Я сам буду тебя тренировать, – стараясь выглядеть равнодушно, сообщил Леня.
– Да ты что, правда? – расцвел Алеша. – Вот здорово!
– Но предупреждаю, – сурово заявил Макеев. – Халтурить я не дам. Если уж тренироваться, то как следует.
Алеша радостно кивал, глядя на него сияющими преданными глазами. Старший брат, который всю жизнь был примером, недосягаемым идеалом, образцом для подражания, вдруг впервые похвалил его. А ведь он настоящий спортсмен, профессиональный, столько соревнований выиграл, столько медалей получил. Младшему, конечно, до такого уровня далеко, но раз брат сам возьмется его тренировать, можно надеяться, что и у него что-нибудь получится.
И Алеша, воодушевленный обещанием Леонида, с новыми силами взлетел на брусья.
