противоположную от дверей сторону.
Все еще подозрительно приглядываясь к замершей, и вновь безжизненной змейке, я последовала за девушкой, оглядываясь и запоминая дорогу.
Это было сложно.
Замок, как оказалось, был заполнен лабиринтами, и состоял сплошь из узких коридоров и темных, однообразных дверей. Иногда встречались и залы, но даже в них было тесно, и скудный интерьер только подчеркивал тоску и тлен поселившиеся здесь. Единственное за что зацепился мой взгляд — это гладкий, просто идеально выглаженный пол. Местами виднелись едва заметные борозды от чего-то тонкого и с заостренным краями, и я предпочла об этом не думать, тем более Тихия резко остановилась, заставляя меня судорожно затормозить.
— Вам сюда.
— Ты знаешь, что там?
— Гости повелителя, — она коротко пожала плечами, и опустила глаза. — Делегация из Сейрении.
— Ясно, — холодно ответила я, и напомнила себе про благодарность. — Спасибо.
— Проходите, — вновь легкий жест рукой, и я навесила на лицо заученную улыбку, с нотками соблазнения и смущения одновременно.
Комната за дверьми оказалась просторным залом с высокими потолками. Всюду были настелены подушки и мягкие матрасы, с разноцветными покрывалами. В воздухе витал сладкий аромат курительных смесей, и слышался женский смех, с долей безнадежности.
Шлюхи. Ну конечно, как же гости переживут свое прибытие, если их постели не будут набиты продажными девками. Интересно, сколько их куплено для этого дворца?
Распрямив плечи, сделала первый шаг, босыми ступнями касаясь нагретого пола, и огляделась внимательнее, смело шагая вперед.
Высокие окна так же были плотно завешаны, как и в спальне, помещение освещали только тусклые люстры под потолком и множество свечей, расставленных на небольших и очень плоских столиках, вперемешку с бокалами и блюдами закусок. Все яркое, приватное, соблазнительное. Как не странно, но мне захотелось потанцевать, игриво качая бедрами среди этого роскошества.
Проходя мимо воздушных балдахинов, я чувствовала цепкие взгляды на себе, не разделяя их на мужские и женские, и кожей ощутила, как накал повис в воздухе, тяжелым паром заполняя комнату.
Я увидела его.
Шайсар сидел у самой дальней стены, на высоком кресле, и вальяжно закинув ногу на ногу, внимательно слушал коренастого мужчину, стоящего рядом. Его темные волосы все так же были рассыпаны по плечам, только когда я видела их в последний раз, они были взъерошены моими же пальцами.
Воспоминания о близости теплом скатились в низ живота, и я тихо выдохнула, понимая, что уже привлекла внимание шайсара.
Один быстрый взгляд глаза в глаза, и я не выдерживаю, склоняя голову и пряча лицо. Будто что-то во мне надломилось, и я не могу позволить себе прямой выдержанный взгляд, заранее сдавая позиции. Но тело дрожит… И я не знаю, от чего больше — желания или страха?
— Иди ко мне, — прозвучало так полно, этим хриплым, низким голосом и ноги сами пустились вперед, отправляя в голову импульс об опасности.
С каждым шагом, с каждым метром, что сокращался перед нами, меня накрывало горячей волной. Руки и ноги покрылись мурашками, по спине бежала холодная полоска пота, а грудь горела. Соски скрутило так сильно, что я прикусила губы, пытаясь вернуть сознание.
На нас смотрели. Все. Пристально и внимательно.
Остановившись у самых его ног, я так и не смогла поднять головы, задыхаясь и захлебываясь от немыслимой волны возбуждения. Еще секунда и я упаду! Просто рухну к его ногам!
Дернув меня за руку, шайсар одним движением усадил меня к себе на колени, так, будто я обычная девка, которая решила подзаработать лишний лир на попойке в убогом трактире. Он уверенно разместил меня на своих ногах, и вернулся к разговору с тем самым мужчиной:
— Я понял тебя, Хаисид. Подготовь бумаги.
— Как прикажете, повелитель, — мужчина поклонился еще ниже, чем я, и удалился, оставляя нас в сомнительном уединении.
Я ощущала взгляды, слышала упоминание о себе в каждом слове, но в груди горело таким огнем, что было плевать, лишь бы… Лишь бы…
Ооох…
От фантомов его рук на моем теле, под кожей забегали огненные муравьи и я тихонько застонала, продолжая закусывать губы до кровавых трещин.
Я хочу… Хочу его…. Умираю… Горю!
— Помнишь — не снимать с меня одежду, — шепнул он, легко и, казалось бы, непринуждённо обхватывая меня руками за талию.
Его ладонь скользнула ниже, и погладила поясницу, давая мне, наконец, ответ, зачем эти прорези на штанах!
Нырнув в одну их них пальцами, шайсар мягко, пряча ладонь под множеством лоскутков, прокрался выше, к бедру, и погладил гладко выбритый голый лобок.
Белья мне не дали, и теперь хотя бы становилось понятно почему.
Никто не мог видеть, как он поглаживает меня под слоями воздушной ткани, трогая пальцами нежные лепестки, насквозь вымокшие от желания, и давит на маленький бугорок, рассыпая по телу искры.
— Ах…
— Тише. Ты же не хочешь, чтобы кто-то понял, чем мы тут занимаемся? — ровным, совершенно спокойным голосом спросил он, и неглубоко погрузил свои пальцы в меня.
Недостаточно для дефлорации, но с лихвой для усиления ощущений.
Сжав пальцы в побелевшие кулаки, я боялась пошевелиться. Слишком зависимым было положение. Мне хотелось и убежать как можно дальше, прекращая эту постыдную выходку, и повести бедрами навстречу, хватаясь за ускользающее чувство освобождения.
— Я… Ааах…
— Кончать рано, — холодно бросил он, и пальцы исчезли, заставляя меня жалобно заскулить и пождать бедра. — Ты должна попробовать.
Развернув к себе мое лицо так, чтобы со всего остального зала, казалось, будто мы целуемся, он поднял руку и прижал влажные пальцы к мои губам. Я сразу поняла, что он от меня хочет и послушно распахнула губы, втягивая их в рот.
Он горел так же, как и я.
Я видела это по пульсирующей зелени в его глазах. Она закипала, двигалась как живая, и я пропадала в этом гипнозе, проводя кончиком языка по плотным узлам костяшек, пробуя собственный вкус. Его губы дернулись в улыбке, которая тут же исчезла, а ноздри затрепетали, словно проникались ароматом возбуждения, идущим от меня столь явно, что даже приторный запах курительных смесей не мог его утаить.
— Вижу, ты уже развлекаешься со своей игрушкой, дорогой, — высокий женский голос заставил меня вздрогнуть, и туманная дымка со звонким треском разбилась, возвращая в реальный мир.
Я лирея. Он мой господин. Шайсар, которому я смотрю прямо в глаза.
А там, за мой спиной, стоит та, что зовет его «дорогой».
Все возбуждение схлынуло тяжелой волной, заставляя
