— Что у вас у всех за проблема, я не понимаю?! Два пальпаторных движения, ну три. Не надо сверлить в Илье дырку, оставь это для его будущей жены.
— Вообще-то, я и делала два движения и неглубоко.
— Мы с тобой обязательно разберемся с глубоко, но не сейчас. Дай сюда руку, — берет мою ладонь, прикладывает к животу Ильи и накрывает ее своей рукой. Вот тебе и снова на «ты». — Я сейчас руковожу твоей рукой, поняла? — поняла, что ничего не поняла. Мы точно сейчас пальпируем Илью или все же мне дышат в шею и просто трогают мою руку? Мамочки, нет-это паранойя! Меня реально учат, как правильно проводить пальпацию!
Да, да, так и есть. Или все же нет? Шумно выдыхаю, когда наконец он отпускает мою руку и отстраняется от меня.
— Давайте все остальные так же по очереди. Светлана, вставай с кушетки, не искушай парня, — молчи, Света! Просто молчи. Кивай как болванчик, тогда он и задирать тебя не будет. Это все так просто!
Тихонько приподнимаюсь с кушетки и иду мыть руки под оглушающие звуки собственного сердцебиения. И все же, что-то со мной случилось. Одно хорошо, оставшиеся десять минут и без того затянувшегося занятия, прошли без единого выпада в мою сторону. Вот только после окончания наших тренировок, я самым настоящим образом сбегала из кабинета, словно воровка, ну или девочка, жутко хотящая в туалет. На самом деле мне было плевать на то, что он хотел обсудить со мной что-то после занятий, чем-то хорошим это бы вряд ли закончилось.
На лекцию я шла с невероятным предвкушением. Остановилась, выдохнула и распустила волосы. Но мне стало мало, в конце концов, вторников и так немного. Нанесла на губы гигиеническую помаду с приятным блеском и все же вошла в зал. Не споткнулась, не упала, можно сказать, гордо прошла до привычного места, где всегда сидит он и… обломалась. Нет его. Все есть, а Олега нет! Ну как так?! Ходит всего один раз в неделю и то не пришел! А ведь как хорошо начинался сегодняшний день. Какие надежды и такие обломы. Препод, он же заведующий-козел и сволочь Волков, Олег-не пришел. Супер… Ну где я так нагрешила?
С лекции вышла в полном расстройстве, наконец осознав все, что произошло сегодня. И перспективы меня ждут так себе. И на работе будет провоцировать, и на учебе. Правда в первом случае я его видеть буду разве что только утром на пятиминутке, а терапия скоро закончится. Нет, надо смотреть на все оптимистично.
— Зайка, тебя не учили в монастыре, что сбегать, не сказав «до свидания», дурной тон?
— До свидания, — бросаю я, не поднимая головы и иду дальше, уткнувшись взглядом себе под ноги.
— Лучше остановись по-хорошему, — слышу уже позади себя совсем не дружелюбный голос.
Несколько шагов вперед, и я все же останавливаюсь, правда сама не зная зачем.
— Что вам надо, Кирилл Александрович?
— Завтра к десяти, Света, — произносит он, становясь напротив меня и чуть улыбаясь.
— Спасибо, что сообщили.
— Пожалуйста, — перехватывает мою руку и… дежавю, снова достает из кармана конфету, правда не одну, а целых три, и кладет их мне на ладонь. — До завтра, Зайка.
Глава 7
Полное опустошение и настроение ниже плинтуса. Спишем очередное фиаско, как наказание за то, что я просто так съела конфету. И видимо съем еще три, глядя на выражение лица бабушки. Падать, так уж с гастрономическим наслаждением. Интересно, за что сейчас? Скидываю пальто вместе с сапогами, под зорким взглядом любимой родственницы, и, опустив взгляд на грудь, понимаю, что забыла переодеть блузку. Черт, и тушь! Тушь ведь не смыла…
— Сегодня были очень вкусные овощи, мне даже было мало, — нервозно произношу я, где-то на задворках сознания понимая, что сейчас мне в очередной раз тщательно промоют и без того промытые мозги. — Это всего лишь блузка, купленная мной на восьмое марта. Она почти закрытая, сама посмотри, разве что только шея и видна, — начинаю оправдываться я, но в ответ получаю полную тишину. Пожалуй, бабушкино молчание значительно хуже нравоучений. Мне реально становится страшно от того, как она на меня смотрит и молчит. — Не смотри на меня так, пожалуйста, я не сделала ничего плохого. Это просто блузка, которые носят все. Абсолютно все нормальные люди.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Смотри что получается, Светлана. Вчера косметика, спрятанная под кроватью, сегодня уже тушь на ресницах, а через полгода что, брюхатая внучка?
— Ну зачем ты так говоришь?! Как я вообще могу быть беременной, когда меня даже никто не целовал?! Зачем ты так со мной? — вместо ответа на мой истерический всплеск, бабушка лишь усмехается.
— Чтобы стать шлюхой как твоя мать, или просто забеременеть, целоваться совсем не обязательно, — выхватывает из моих рук сумку и, совершенно игнорируя мой протест, начинает в ней копошиться.
— Отдай! — тяну руку к сумке, на что получаю удар по ладони.
— Кстати, смею тебе напомнить, что твоя мать тоже не родилась шлюхой, ими становятся в процессе жизни, моя дорогая. Тоже между прочим хлопала глазками, пользуясь красивым личиком, этакий ангелочек с виду. Однако, оказалась слаба на передок, моего сына ей не хватило. Аппетиты не те. Надеюсь, твой аппетит еще не поздно усмирить, — выбрасывая содержимое сумки на пол, как ни в чем не бывало продолжает она. — Не понимаю, как я могла все это пропустить.
— Да что это?! Все красятся! Мне двадцать один год! Я просто накрасила тушью ресницы. Все! Что в этом такого ужасного? Ты же сама… сама красишься. Почему мне нельзя? — молчит! Тупо молчит, рассматривая мой телефон. — Там ничего нет, как и во всей моей сумке!
Меня не слышат или делают вид, что не слышат. В какой-то момент, мне это так надоело, что единственное, на что меня хватило, так это молча уйти в свою спальню.
На автомате скидываю с себя одежду, натягиваю спортивные штаны и толком не успеваю натянуть футболку, как получаю хлесткий удар по ягодицам.
— Ты что?! — резко поворачиваюсь к бабушке и снова не успеваю отреагировать, как получаю очередной удар скакалкой, только уже по рукам.
— Дрянь ты такая!
— Хватит! Что ты творишь?!
— Столько я в тебя всего вложила, и для чего все это? Чтобы получить очередную шлюху?! — снова удар по рукам только с такой силой, что на коже моментально появляются полосы.
— Прекрати, мне больно, — пытаюсь увернуться, но удары все равно продолжаются, если не по рукам, так по всему телу. — Все, я не буду больше краситься, не буду! Довольна? — выжимаю из себя, прикрывая лицо руками.
— Это я у тебя спрошу, как ты будешь довольна, когда будешь переходить с одного члена на другой.
— Ну зззачем ты так говоришь?! — от обиды наворачиваются не только слезы, но и черт возьми, я начинаю заикаться.
— Пятнадцать лет коту под хвост. Маленькая дрянь! — наверное, если бы я не получила обжигающий удар по шее, так бы и уворачивалась от незаслуженных действий, но банальная боль меня отрезвила. Или скорее разозлила. Во мне откуда-то взялась недюжинная сила, судя по тому, как я выдернула скакалку и толкнула в ответ бабушку.
— Ты… да что ты себе позволяешь?!
— Выйди отсюда! И никогда… никогда не смей меня бить! Мне уже не пятнадцать. Я дам сдачи и не посмотрю, что ты старше!
— Ты мне дашь сдачи? — смеясь произносит она и тут же вырывает из моих рук скакалку. — Да я тебе сейчас так задницу отобью, что в ближайшие две недели на нее не сядешь. И да, скакать на чьем-то члене тоже не получится. Сдачу она мне даст, сопля недоделанная.
Если бы я смотрела на все это со стороны, то однозначно подумала бы, что это сон. Дурацкий сон, где бабушка снова замахивается на меня скакалкой, а я в очередной раз уворачиваюсь и все же отталкиваю ее куда-то в бок. Какое-то мгновение она пошатывается, но снова выпрямляется и со всей силы бьет меня тыльной стороной ладони по щеке. Никогда… никогда меня не били по лицу. Это даже не так больно…, как обидно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ответь своему несостоявшемуся ухажёру так, чтобы вот этого всего, — указывает глазами на скакалку. — Больше не было. Еще раз поднимешь на меня руку-получишь в ответ так, что забудешь, как тебя зовут. И иди умойся, выглядишь сейчас как самая настоящая шалава.
