— Скажите, в чем мое преступление, умоляю!
Он и в самом деле был чудо как хорош, когда улыбался. Услужливое воображение тут же нарисовало Кристин на редкость соблазнительную картину: она просыпается утром и видит это улыбающееся лицо рядом… Словно горячая волна окатила ее, и она поспешила изгнать чарующее видение.
— Представьте себе, — Кристин облокотилась на стол и пристально взглянула на Кейна, — что вы оказались в постели с понравившейся вам женщиной. И вот вы с ума сходите от страсти, а она вдруг заявляет, что вы просто копия своего брата. Или еще лучше: что вы до ужаса напоминаете ей Грегори Пека. Ну как, вам все еще хочется эту женщину?
— Нет. Раз как личность я ей совершенно безразличен.
— Почувствовали себя несколько приниженным, Кейн?
— Виновен вдвойне! — смущенно рассмеялся он.
Она вновь откинулась на спинку стула. Как же все-таки приятно поставить на место человека, чуть было не вогнавшего тебя в панику! Не удержавшись, она выпалила:
— Мне не нужен любовник, для которого я не была бы единственной и неповторимой.
И к своему ужасу, уловила в глазах Кейна откровенное желание.
— Но вы и так неповторимы. Кого бы вы ни напоминали, это внешнее сходство нисколько не умаляет вашей внутренней индивидуальности.
Она покачала головой, отвергая комплимент, сделанный в столь изысканной форме.
— Да нет, сходство значит довольно много. Сущность человека формируется не в последнюю очередь под влиянием его внешности…
— Кто знает, какой бы я стала, не будь у меня сестры-близнеца?
— Ни секунды не сомневаюсь, что вы обладали бы таким же блестящим умом и силой воли, — заверил ее Кейн.
— Так вы видите во мне только эти достоинства?
— Нет, я вижу многое другое, и, надо признаться, это другое радует глаз. А вашу силу я не столько вижу, сколько чувствую. Стоило мне впервые взглянуть на вас, как меня поразило сочетание острого ума и стального характера. Такое встречается довольно редко, особенно у женщин. Я будто испытал удар. Ощущение было столь сильным, что я подумал, уж не обладаете ли вы сверхъестественными способностями?
Может быть, подозрение зародилось у него именно тогда? Кристин мысленно обругала себя за то, что держалась с вызовом в тот злополучный вечер. Оказывается, она чуть не выдала себя с головой. Но тогда, в мотеле, ее заботило в первую очередь, чтобы придуманная ею история выглядела правдоподобной и логичной, а об остальном она не задумывалась. Ведь стоило ей тогда переступить порог, как ее тотчас взяли в оборот, буквально засыпая вопросами, которые задавали все кому не лень — и служащие мотеля, и судебные медики, и полицейские. Это был настоящий перекрестный допрос. Хорошо хоть кто-то додумался выставить вон репортеров, но они торчали под дверью, словно хищники, жаждущие крови.
Но и тогда, лишь завидев Кейна Мертона, Кристин внутренне сжалась. «Тревога!» — предостерег ее инстинкт. «Борись! Защищайся!» требовал разум. Кейн не произнес ни единого слова. И все же Кристин тотчас ополчилась против него всем своим существом. А все потому, что она мгновенно оценила волю этого человека, которая давила на нее, заставляла путаться мысли. Этого она не могла допустить, если хотела обезопасить Лиззи.
— Так вы на самом деле телепат? — спросил Кейн.
Но Кристин даже не расслышала вопроса. Сейчас ее больше занимало другое: почему она тогда так отреагировала на него? Ведь прежде ни один мужчина не вызывал у нее подобных чувств. Впрочем, если рассудить здраво, то и она никогда прежде не была в столь щекотливой ситуации, когда приходилось сражаться не на жизнь, а на смерть.
— Вы не хотите мне отвечать? — настаивал Кейн.
— Простите, вы о чем?
— Вы — телепат? Говорят, близнецы часто читают мысли друг друга… и не только.
Кристин тяжело вздохнула.
— Ну вот, опять! Вы упорно продолжаете считать меня лишь половинкой целого.
— Однако отнюдь не точной копией другой половинки, Кристин. Я никогда не спутал бы вас с сестрой.
На миг в ней поднялась неудержимая радость. В глазах Кейна ясно читалось, что она для него единственная, неповторимая. Но тут она вспомнила о фотографии. Сердце дрогнуло и сжалось в предчувствии беды. Если снимок у него, обнаружит ли он подмену? Правда, до сих пор различить их с сестрой на фотографиях никому не удавалось. Сердце Кристин вновь забилось ровнее. Что ж, мнение одного человека не может считаться веским доказательством. Для того чтобы убедить всех, что сестра, а не она была с Беном в тот роковой вечер, Кейну придется порядком потрудиться. Если, разумеется, он жаждет такого разоблачения. А может, ему просто любопытно? Или она тешит себя иллюзиями?
Наконец принесли заказ. И очень вовремя. Кристин уже делалось всерьез не по себе от разброда в мыслях. Чем дальше, тем сильнее ее влекло к Кейну Мертону. Ей уже по-настоящему хотелось испробовать, каково это — быть с ним, принадлежать ему. Ох, если бы они встретились при других обстоятельствах, просто на улице, в гостях. Но теперь ничего не поделаешь. Все так запуталось, что приходилось быть настороже.
Никто и никогда не должен узнать правду об этой истории. Иначе близкие ей люди могут пострадать. Даже если Дейл Бретт простит жену за то, что она поддалась искушению, он никогда об этом не забудет. Вера его в Элизабет будет поколеблена, над их браком нависнет угроза. А это неминуемо скажется на детях, и семья, прежде такая крепкая и счастливая, начнет постепенно рушиться.
Лиззи такого удара не перенесет. Сестре необходимо, чтобы ее постоянно кто-то поддерживал. Она привыкла льнуть к плечу мужчины, надежного и сильного. Именно поэтому и выбрала в мужья Дейла Бреста, который был на двенадцать лет старше ее и знал — или думал, что знал, — ответы на вопросы, выдвигаемые жизнью. Этот человек был идеальным спутником для ранимой, нежной и уступчивой Элизабет.
А возможно, девятнадцатилетнюю Лиззи подтолкнуло к замужеству то обстоятельство, что как раз именно тогда у Кристин появились интересы, совершенно непонятные сестре. И она перестала жертвовать собой ради Лиззи.
Кристин никогда и ни с кем не говорила об этом. Хотя Дейл, уверенный, что всегда и во всем прав и непогрешим, раздражал ее, но она держала свое мнение при себе, считая немыслимым критиковать выбор сестры. Впрочем, если быть до конца честной, Кристин ощутила облегчение, переложив ответственность за сестру на плечи Бреста. И закрывала глаза на все, лишь бы Лиззи была счастлива.
Вопрос в том, была ли Элизабет счастлива? Если была, то с какой стати потащилась в мотель к Бену Мертону?
Кристин мучило ощущение вины за случившееся. Наверное, она поступила эгоистично, лишив Лиззи поддержки, пойдя в жизни своим путем. Если бы не это, все могло бы сложиться по-иному. И ведь она знала, насколько необходимо сестре постоянно прислоняться к сильному плечу.
