Значит, остается одно — еще убедительнее лгать Кейну. Но как же это будет нелегко! И хуже всего то, что лгать-то ей, на самом деле, вовсе не хочется!
Кристин предавалась мрачным размышлениям, натягивая синие джинсы и любимую старую майку. Она считала, что эта майка приносит удачу, и доносила ее до того, что густо-алый цвет выцвел, превратившись в розоватый. На ноги она надела кроссовки, в которых не жалко будет разгуливать и по воде, и по острым камням. Они были такие ободранные, что дальше некуда.
Но если кроссовкам терять уже нечего, то как насчет ее самой? Что будет, если Кейн Мертон сумеет проникнуть не только в ее мысли, но и в душу, и в сердце? Их так много разделяет, между ними столько препятствий! Нет, не стоит мечтать о том, что неизбежно обернется горьким разочарованием. Кейн вовсе ей не нужен. Она прекрасно обойдется без него.
Утвердившись в своем решении бесповоротно и окончательно, Кристин схватила легкую джинсовую куртку и бесшумно выскользнула из коттеджа, опасаясь, что сосед ее тоже может не спать в этот ранний час. Ей необходимо было побыть наедине с собой, тщательно обдумать создавшееся положение и выработать линию поведения.
Но когда она проходила мимо коттеджа Мертона, в душе ее шевельнулось сожаление. Как могла она отказаться от возможности поведать ему о себе все без утайки? Ведь ей так нравилось, что Кейн все понимает с полуслова, умеет слушать вдумчиво и внимательно. Он схватывал все на лету, ценил в ней ум и внутреннюю силу в отличие от большинства мужчин, которые шарахались от этих ее достоинств как от чумы. Они постоянно жаловались, что Кристин Расселл чересчур остра на язык. А вот Кейна Мертона это совершенно не смущало.
Вчера она упивалась его восхищением и одобрением. Если он поставил себе целью ее соблазнить, то выбрал самый эффективный способ. Кристин никогда не удовлетворяла одна лишь физическая привлекательность мужчины. Для нее куда важнее было, чтобы он понимал ее, сочувствовал ей, был настроен с нею, как говорится, на одну волну. В предполагаемом партнере она всегда подсознательно искала свою вторую половинку.
Успев испытать за свою жизнь несколько горьких любовных разочарований, Кристин поставила крест на плотских удовольствиях. Жизнь научила ее тому, что страсть быстро иссякает, если ничего, кроме нее, нет между мужчиной и женщиной. И всякий раз сама безжалостно разрывала отношения, когда понимала, что ни ей, ни партнеру ничего доброго в будущем они не сулят. К тридцати годам Кристин, как ей казалось, смирилась с тем, что останется одинокой. Впрочем, у нее было множество друзей. И Лиззи.
И вот, откуда ни возьмись, появился Кейн! Вдруг как раз сегодня он сделает или скажет что-нибудь настолько отвратительное, что отобьет у нее желание открыться ему? Что ж, поживем — увидим.
С шага Кристин перешла на бег, надеясь, что так ей удастся отогнать опасные мысли. Под подошвами похрустывал гравий. Но вот она остановилась, переводя дыхание, и огляделась. Легкие волны золотил неяркий свет встающего солнца. На горизонте маячила лодочка. Края редких облаков начинали розоветь. Птицы кружились над ее головой или важно прогуливались по полосе прибоя, отыскивая в мокром песке червей и крошечных рачков. Вокруг было безлюдно, словно Кристин осталась одна в этом ярком и чистом мире, который еще только готовился проснуться. И ей стало так хорошо!
Дойдя до края мыса, Кристин присела передохнуть на плоский камень. Легкий бриз трепал ей волосы. Покой и умиротворение снизошли на нее. Море было таким спокойным, какого ей не приходилось видеть на побережье близ Мельбурна. Здесь, казалось, просто не бывает бешеных штормов с их огромными волнами.
Время текло медленно, позволяя ни о чем не думать, наслаждаться простыми чувственными радостями. Лодочка уже давно скрылась за горизонтом. Солнце поднималось все выше, и облака уже не казались столь волшебными. Когда пустой желудок стал настойчиво требовать пищи, Кристин взглянула в сторону туристского комплекса, чтобы прикинуть, когда ей удастся добраться до ресторана… и оцепенела. Прямо к ней шел Кейн Мертон.
Хотя он был еще довольно далеко, она не могла обознаться. Высокая стройная фигура, движения полны непринужденной грации и силы. Голова откинута, и ветер ерошит каштановые волосы. Даже издали она ощущала, сколько в нем внутреннего достоинства. Чего скрывать, еще ни один мужчина не производил на нее такого впечатления.
Кристин даже не пыталась сделать вид, что не замечает его. Она просто не в силах была отвести от него глаза и лишь старалась справиться с внезапно зачастившим пульсом и унять странное томление. Да и какая женщина не залюбовалась бы сейчас Кейном Мертоном! Кристин ощутила болезненный укол в сердце, когда представила, какое впечатление он должен производить на слабый пол.
Во все времена такой мужчина был бы желанным. К нему тянулись бы все женщины, восхищаясь его физической мощью, острым умом, окружавшей его аурой властной силы, которая легко позволяла ему везде стать лидером, если на то была его воля. Одного лишь Кристин не понимала: как он, по его же собственным словам, безропотно наблюдал за тем, как брат уводил у него женщин. Что-то тут не сходилось…
Может, он чересчур горд, чтобы вступать в поединок из-за дамы сердца? Или считает, что должен получить подругу из-за своих исключительных качеств, не прилагая никаких усилий? Если так, то он самовлюбленный болван. Даже ничтожный опыт Кристин неопровержимо доказывал, что такого не бывает. Если обе стороны в равной степени не вкладывают душу в отношения друг с другом, не проявляют щедрости чувств, то рано или поздно подспудная горечь начинает отравлять радость совместного бытия.
Даже после первого мимолетного знакомства с Кейном Мертоном Кристин никак не могла взять в толк, как можно предпочесть ему Бена. Неужели женщины настолько слепы? Ведь эти двое мужчин столь же не схожи, как именинный шоколадный торт и палочка с сахарной ватой: первым можно не только наесться, но и насладиться, а от второго — никакой радости, просто розовый клочок чего-то сладкого и липкого.
Кейн приближался, и по коже Кристин забегали мурашки. Казалось, от него исходил мощный магнетизм. Может, если она отвернется, то избавится от этого ощущения? Но как же не хотелось отворачиваться! Этим утром серые глаза его вовсе не казались стальными. Они сверкали серебром. Подойдя к Кристин и поставив ногу на камень, он улыбнулся, и по ее венам тотчас заструилось волшебное тепло.
— Ваши волосы — словно маяк, я увидел их издалека. Они отражают солнечные лучи, как зеркало, и блестят на солнце, ослепляя. И сами вы кажетесь вышедшей из моря сиреной.
