– Что это за борьба? – не унималась Волчица.
– Это то, что вы забыли по своей лени.
– Как ты хочешь использовать её? – спросили сёстры.
– Она станет нашими глазами и ушами, там, за границей королевства.
– Ты уверена в ней?
– Да.
– Она многое умеет. Но что насчёт чувственных наслаждений? – не унимались сёстры, пожирая глазами точёную фигурку.
– Они мне нравятся, – спокойно ответила маленькая красотка.
– Хорошо. Делай как знаешь, – кивнули сёстры, и день был окончен.
Легко поклонившись, девушка шагнула в тень раскидистой яблони и исчезла, словно растворившись. Верховная поднялась и, посмотрев на сестёр, покачала головой:
– И не мечтайте. Даже я не увижу её до завтрашнего дня. Эта девочка не для вас. Она принадлежит Великой Матери. – Она повернулась и направилась в свою келью, потешаясь в душе над скисшими физиономиями сестёр. – Глупые похотливые козы, – проворчала она себе под нос и скрылась за дверью.
Но стоило Верховной опуститься в кресло, как она повернула голову и позвала:
– Иди сюда, хватит играть.
– Как ты узнала, что это я? – выступила из темноты Лин.
– В тебе заключена большая сила. Благодаря ей, ты светишься для меня, как огонь. Но не волнуйся. Это известно только посвящённым. Для остальных ты невидима. Завтра ты отправишься в дорогу. Мы смогли доказать этим громилам, что не только сила делает амазонку воином. Теперь пора работать. Сядь поближе.
Две головы склонились над хрустальным шаром, и тихий шёпот старухи чуть слышно зашуршал в келье. Спустя несколько часов Лин нежно коснулась губами сморщенной щеки и исчезла как привидение.
– Ступай, девочка, и да хранит тебя Великая Мать, – тихо прошептала старуха, глядя на языки пламени. В глазах её мелькнули слезинки, и она опустила голову на грудь.
* * *
Из сладких объятий сна её вырвал громкий раскат грома. Вздрогнув, Лин подскочила, со страхом глядя в мутное окно, затянутое бычьим пузырём. Крупные капли дождя с силой застучали по крыше. Она панически боялась грозы. Много раз Верховная пыталась ей объяснить, что ничего плохого с ней случиться не может, но у каждого свой страх. Девушка так и не перестала вздрагивать при каждом ударе грома. Она попыталась поплотнее закутаться в одеяло, как вдруг воин поднял голову. Шорох её движений разбудил его.
– Что с тобой? – спросил он, посмотрев на её испуганное лицо.
– Я боюсь грозы, – тихо проговорила она.
– Шутишь? – От удивления он приподнялся на локте.
Лин отрицательно покачала головой.
– Правда, боюсь, – проговорила она срывающимся от слёз голосом.
– Ну, если хочешь, ложись рядом, – развёл он руками. – Больше мне нечего предложить.
Она посмотрела на него, затем покосилась на своё платье. Уловив её взгляд, воин махнул рукой.
– Иди с одеялом, если и меня боишься.
Обреченно вздохнув, она слезла с топчана и, шлёпая босыми пятками по выскобленным доскам пола, подошла к его матрасу.
– Подвинься. Тут даже мне места нет.
Неопределённо хмыкнув, гигант повернулся на бок. Поплотнее запахнувшись в одеяло, Лин опустилась на матрас и легла на бок, повернувшись к нему спиной. Могучее тело просто излучало тепло, которое она почувствовала даже сквозь одеяло. Почувствовав, что она дрожит, воин положил ей локоть под голову и, обняв, прижал к себе.
– Расслабься, и будет тепло. А теперь, спи. В такую погоду только и остаётся, что спать, – тихо пророкотал он и уснул, словно провалился.
Почувствовав его руку, Лин поначалу напряглась, готовясь дать отпор его поползновениям, но, сообразив, что он просто пытается её согреть, расслабилась. Страх улетучился. Вместе с живительным теплом пришли и фривольные мысли. Девушка даже несколько обиделась на такое пренебрежение с его стороны, но, вспомнив про глотку Ифрита, назвала себя дурой.
Пройти это место в одиночку решались очень немногие. Даже караваны обходили это место стороной, предпочитая делать крюк, но не рисковать. Сколько же сил должно было отнять у него это путешествие?
Пригревшись, девушка вдруг поняла, что ей совсем не хочется шевелиться, даже несмотря на тяжесть его огромной руки. Именно её вес вселял в неё спокойствие и уверенность в будущем. Замерев, Лин постепенно задремала под шум дождя.
Проснулись они одновременно. Взгляд воина столкнулся со взглядом разноцветных глаз девушки.
– Доброе утро, – улыбнулась Лин.
– Угу, – содержательно ответил он.
Очевидно, ночью девушке стало жарко, потому что одеяло лежало по большей части на полу, самым углом прикрывая её бёдра. Воин лежал на спине, а Лин устроилась у него на груди, прижавшись всем телом к могучему торсу. Тонкая рука малышки по-хозяйски обнимала его за талию, а стройная ножка была закинута на бёдра.
Сообразив, что практически лежит на нём, она смущённо отодвинулась и потянулась за одеялом. Молча поднявшись, гигант шагнул к ведру и, умывшись, посмотрел в окно.
– Проклятие! Похоже, это надолго, – проворчал он.
Дождь лил не переставая. Вздохнув, он посмотрел на свою соседку.
– Схожу за едой, а ты пока одевайся, – бросил он и, натянув сапоги, вышел из комнаты.
Подскочив, Лин с удовольствием накинула сухое чистое платье. Бросив одеяло на топчан, она умылась и, пройдясь по комнате, задумчиво посмотрела в окно. Дождь продолжал барабанить в стекло, навевая скуку и желание снова улечься в постель.
«Странный человек», – подумала Лин. Провести ночь рядом с обнажённой женщиной и не сделать ни одной попытки к близости. Это уже было сродни оскорблению. Дверь распахнулась, и на пороге появился воин, держа в каждой руке по кувшину вина. Следом семенил хозяин и заискивающе что-то лопотал. Последней шла служанка, не сводя восхищённого взгляда с широких плеч постояльца.
И хозяин и служанка несли подносы, уставленные самой разнообразной снедью. Этого могло хватить на обед целой крестьянской семье. Оставив подносы, они подхватили вёдра с грязной водой и скрылись за дверью.
– Садись, – бросил воин, опускаясь на жалобно скрипнувший топчан. Налив вина, он разорвал пополам курицу и с удовольствием принялся за еду.
– Долго ты ходил, – нарушила молчание Лин.
– Проверил коня, – коротко ответил воин.
– Ты всегда так говоришь? – не унималась Лин.
– Как?
– Коротко, словно нехотя.
– Почти.
– Но вчера, в зале, ты был более ласков.
– Незачем пугать ребёнка.
– А что изменилось?
– Не люблю, когда из меня делают дурака.
– Ну в этом ты не оригинален. Но похоже, ты обиделся.
– Я не знаю, как к тебе относиться. Кто ты? Друг? Враг?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
