— Простите меня.
— За что?
— Простите меня. Я о вас плохо подумала.
— Но почему?
— Я не люблю журналистов и иностранцев. А теперь я вижу: вы — наш.
У меня на груди на красной веревочке висела аккредитационная корреспондентская карточка, на левом боку фотоаппарат. И, конечно, больше всего мою нездешность определяла чистота одежды и обуви — моя пятнадцатидневная поездка в Чечню только начиналась.
Только к концу командировки я убедился в справедливости претензий к журналистскому корпусу и иностранным благотворителям.
И если за журналистов я еще пробовал заступаться, говоря, что корреспонденты-информационники всегда торопятся, того требует служба, они вынуждены общаться с людьми с немыслимой скоростью, поэтому их встрепанный вид вызывает раздражение и подозрение в легковесности чувств.
Зато об иностранных благодетелях сказать было нечего. Из международных организаций, оказывающих скромную помощь мирным жителям Грозного, можно с уверенностью назвать только Красный Крест, организацию «Врачи без границ» и религиозную конфессию «Харре Кришна». Остальные сверхмногочисленные международные, российские благотворительные союзы, религиозные конфессии, православные братства за время войны в Чечне ничем не напомнили о себе голодающему населению республики, её городов, станиц, аулов, населенных пунктов.
Русские в Грозном по-прежнему проживают на дне. Их материальная, врачебная, социальная, психическая, нравственная реабилитация государством так и не началась.
Пока еду, одежду, пайки раздавали российские войска и российское МЧС, люди кое-как выживали. Теперь МЧС России передает свои функции чеченскому министерству по чрезвычайным ситуациям, только-только организованному.
Сегодня даже в церкви перебои с водой и хлебом. «На все воля Божия. Так угодно Господу по нашим грехам», — говорят верующие. И молятся за своих благодетелей, первые из которых сотрудники Министерства по чрезвычайным ситуациям Российской Федерации. Отец Анатолий и православная община г. Грозного особенно благодарны генералу МЧС Кириллову Геннадию Николаевичу.
МЧС подарило церкви электродвижок, резервуар для питьевой воды, походную баню. Её осваивает грозненец Александр, бывший заложником у дудаевцев, его правая нога пропорота штык-ножом. Из плена Саша освобожден морпехами, жена и дочь убиты, ни кола ни двора. Церковный корабль — его единственная надежда.
Каждый день в храме Архистратига Божиего Михаила панихиды. Православные люди продолжают умирать в госпиталях от ран и болезней.
Накануне Пасхи на мине подорвался мальчик, мать криком кричала у Плащаницы, вымаливая спасение своему ребенку.
В России город Грозный для детей самое опасное место. У пацанов на руках несметное количество взрывоопасных боеприпасов. И саперы из МВД, внутренних войск, российской армии работают, не разгибая спин.
Скорее, скорее, чтобы сберечь жизни мирных людей, возвращающихся на свои пепелища, где их подстерегает опасность.
Ночью над Грозным висят осветительные ракеты, запускаемые с блокпостов и комендатур, светлыми пулеметными строчками прорезают темноту трассеры, простуженно глухо бухают ручные противотанковые гранатометы. Жизнь российского военного или дудаевского боевика, гражданского человека может прерваться в любую минуту.
Сурово смотрит с небес на отсутствие мира Господь. Но коленопреклоненно просят его за всех людей настоятель храма Архистратига Божиего Михаила — священник отец Анатолий и священник отец Александр, стоят на ночной молитве пономарь Николай Денисович Жученко, другие православные люди, дома и квартиры которых перестали существовать. Они молят Господа и Божью Матерь, чтобы они допустили городу жить, чтобы люди не умирали, чтобы на этой благодатной, но страшно грешной земле воцарился мир.
Апрель 1995 г.
Стальная музыка войны
У российских саперов в Чечне фотографироваться перед операцией — плохая примета. Поэтому фотокорреспондент Юрий Тутов снимал их только работающими.
Саперы, скрываясь за БТРом, рвали обнаруженные ими мины, Юра снимал этих чудо-богатырей, открытый всем ветрам и осколкам. Парни только восхищенно смеялись на это. Лишних слов на войне не принято говорить.
Юрий Владимирович Тутов, работает в газете «Щит и меч», потомственный фотокорреспондент.
Раньше он любил снимать спорт, в 1983 году в Париже на международном конкурсе за снимок со стремительными баскетболистками он получил медаль Мастера.
Последние годы Юрий снимает войну. О вводе войск в Чечню он узнал в Германии. Тринадцатого декабря, прервав поездку, он вылетел в Москву, а двадцать второго декабря прибыл в грозненский ад. В транспортном самолете один веселый майор спросил его: «Вы в каком звании?» — «У меня нет звания», — ответил Тутов. «Но разве без звания можно жить?» — реплика была риторически грустной.
Юрий, этот неунывающий остроумец, вполне фотолетописец Отечества. Он любит снимать жизнь и отказывается снимать трупы.
Сам 1951 года рождения, Юрий Тутов навидался их вдоволь. И кинокомиксами не увлекается. Настоящая война — совсем другое, не то что смотрят по видео российские пацаны. Только в Осетию у Юры было четыре командировки, где он ходил по горам с пермским спецназом.
«На войне хрен что снимешь», — говорит Тутов. В Грозном ему мешали не только плотность огня, но и страшный, не дающий работать с фотокамерой небывалый туман.
Юрий Тутов, работающий только с фоторужьем, по своей человеческой сути — сострадатель. Добрый фотокорреспондент, за все командировки в Чечню лучшим своим снимком он считает мгновение, когда удалось снять солдата, помогающего мальчишке пописать. «Не надо это фотографировать», — угрюмо сказал Тутову русский солдат, который оказался в кадре. Но Тутов, охотник за жизнью, просто трепетал от радости, что снял такую незамысловатую, отеческую подробность.
Когда тринадцатого января Тутов фотографировал русских жителей Грозного, впервые уходящих от консервного завода организованно в тыл, они измучили его душу вопросами: «Когда мы вернемся?» На слова же: «Вы беженцы» — Юре ответили: «Мы не беженцы, мы погорельцы».
«Это ужас!» — рассказывал он мне в палатке пресс-центра в грозненском аэропорту «Северный». Тутов навидался такого, что главным его чувством к концу первой командировки в Чечню было: «Уехать! Только уехать!».
Но, прилетев в Москву, проявив фотопленки, напечатав первые снимки в газете, он понял: «Пора возвращаться в Грозный».
В Чечне Юрий снимал везде, где ступала нога военного человека. Он нетипичный военный корреспондент. В его фотоматериалах нет ангажированности. Он художник, который умеет работать в профессиональной журналистике, что означает: он сохраняет душу, не разочаровывая редакцию.
Четырнадцатого апреля в палатке пресс-центра мы проговорили до поздней ночи. Запомнились его переживания за детей Грозного, сомнения — озаботят ли кого вопросы их послестрессовой реабилитации: ведь дети наполнены страхом. А его слова о разрушенном Грозном: «Он и днем, как при лунном свете», — классика военной поры. Иногда вступал в разговор подполковник внутренних войск Николай Зайцев.
Утром он и Юрий Тутов в головном БТРе пошли на сопровождение девяти машин Международного Красного Креста с гуманитарной помощью для чеченцев. В машинах ехали швейцарцы и англичане.
Чеченская сторона была извещена о маршруте. Радиопереговоры шли открытым текстом. Вечером весь путь был проверен саперами. Но в районе села Старые Атаги в 10.30 утра единственный БТР сопровождения с военнослужащими внутренних войск на броне — тот самый, который вез подполковника Н. Зайцева и фотокорреспондента Ю. Тутова, подорвался сразу на трех противопехотных минах.
БТР вошел на бетонный мост, потом Тутов увидел ярко-цветную вспышку, словно павлиний хвост распустился, взрыв, и БТР рухнул вниз правым бортом. Как все сидящие на броне не напоролись на металлические штыри давно разломанного ограждения моста, одному Богу известно. Подполковник получил тяжелое ранение правой ноги; Тутов — ранение в голову; все, кто шел на броне, оказались с травмами.
Тутов с лицом, залитым кровью, утопив фотоаппарат, но сохранив другой, едва выбравшись из воды, сразу стал снимать подорванный, завалившийся набок БТР, ведущих стрельбу бойцов внутренних войск, подбегающих к поврежденной машине и раненым людям представителей Международного Красного Креста. Снимал, как перевязывали водителя БТРа и мужественно переносящего ранение подполковника Зайцева.
Тутова, когда он отснял всё, что, на его взгляд, представляло интерес для газеты, перевязал пресс-атташе Международного комитета Красного Креста Эрик Ройманн.
