Внезапно раздался адский рев. Из закрепленного конусообразного сопла вырвался огромный столб огня. На сей раз Вернер фон Браун наблюдал больше за тем, какое впечатление произвело испытание на его отца, нежели за многочисленными стрелками, прыгавшими на разного рода приборах. Не прошло и десяти секунд, как все кончилось. Магнус фон Браун был потрясен. Он чувствовал, что здесь, в Куммерсдорфе, возникает нечто грандиозное, такое, что в один прекрасный день сможет здорово помочь Германии осуществить мечты о мировом господстве. Барон дал слово своим собеседникам оказать им всяческую поддержку в получении денежных средств. Свое обещание он выполнил без особого труда, поскольку был тесно связан с коричневой финансовой олигархией. И хотя замешанный в нескольких скандалах с коррупцией фон Браун-старший вынужден был недавно уйти в отставку, это никоим образом не повлияло на его связи с власть имущими. Он по-прежнему оставался членом правления Рейхсбанка, где определялся курс германской финансовой политики.
После визита в Куммерсдорф Магнус фон Бран вел себя в правлении банка как одержимый и при каждом удобном случае выступал за увеличение военных расходов. В 1933 году расходы фашистской государства на вооружение составили 1,9 миллиарда рейхсмарок. К 1938 году прямые военные расход возросли уже до 18,4 миллиарда марок, а сумма, вложенная Гитлером с момента его прихода к власти в вооружение, достигла – даже по официальным данным – более 40 миллиардов марок8. Результатом такой политики, продиктованной капиталистическими классовыми интересами и жаждой наживы, были горы убитых, масса искалеченных, руины и нищета.
Диссертация с грифом «совершенно секретно»
Гора книг была объята пламенем. Печатные страницы съеживались в огне и превращались в пепел. Но костер непрерывно получал все новую пищу. Одетые в коричневую форму молодчики целыми корзинами швыряли в огонь книги, изъятые ими во время облав и обысков. Фашисты расправлялись с лучшими творениями человеческого ума. Отсвет пламени падал на здание берлинского Университета Фридриха-Вильгельма. Гитлеровские банды глумились над величайшими достижениями науки и культуры.
Лауреат Нобелевской премии профессор Альберт Эйнштейн покинул Германию. Вместе с ним, спасаясь от погромов, бежали за границу тысячи ученых и студентов. Покинуть страну были вынуждены писатель Томас Манн и сотни других гуманистов. Штурмовики, подбадриваемые бесноватыми антисемитами, ради потехи заставляли ученых-евреев чистить сапоги и мостовые зубными щетками.
Университет Фридриха-Вильгельма был одним из первых, откуда демократы и пацифисты были изгнаны сразу же после прихода Гитлера к власти. Их места заняли новые люди, с хорошей военной выправкой, явно стремившиеся выдвинуться на передний план. В числе преподавателей оказался и инженер доктор Карл Эмиль Беккер, артиллерийский полковник, сотрудник управления вооружений сухопутных сил и доцент Берлинской высшей технической школы. Он читал для студентов университета курс «Общей военной техники». Беккеру присвоили звание профессора и, кроме того, его избрали в совет «Общества содействия науке имени кайзера Вильгельма». Начальник отдела исследований управления вооружений генерал-майор доктор философии Эрих Шуман взял на себя руководство 2-м физическим институтом Университета Фридриха-Вильгельма. Профессор доктор медицинских наук Беренс ввел в качестве обязательного предмета курс «Боевые отравляющие и родственные им вещества», а его коллега по факультету доктор Шум преподавал «военную хирургию». Из семестра в семестр увеличивалось число «военно-научных» лекций и семинаров. Уже в 1933 году появились физики, химики, медики и инженеры всех специальностей, которые разрабатывали и преподавали теорию и практику применения средств массового уничтожения. Цель их упорной работы была указана обуянным манией величия «фюрером» в его книге «Майн кампф». В этих условиях не было недостатка и в политической дрессировке студентов, принятых на учебу согласно установленным нацистами правилам. Ректором университета Фридриха-Вильгельма стал профессор доктор медицины Эуген Фишер, который одновременно занимал пост директора института антропологии и наследственности имени кайзера Вильгельма. Этот законченный фашистский фанатик-расист непрестанно болтал о превосходстве германской расы, о неполноценности всех остальных людей и о призвании нацистов взять на себя руководящую роль в мире. В этом его поддерживал профессор Иоганн Баптист Рифферт, читавший лекции о «темпераменте и характере применительно к национальности и обороноспособности». Военно-политический институт при берлинском университете, возглавлявшийся полковником бароном Оскаром фон Нидермайером, походил на школу по подготовке рыцарей-грабителей и разбойников. На своих «занятиях по военной географии и военной политике» он прививал студентам знания, которые нужны были будущим фашистским оккупантам. Нацисты и милитаристы наплевали на Версальский мирный договор, который недвусмысленно запрещал военные занятия в учебных заведениях, университетах, в спортивных и других обществах.
В то самое время, когда фашисты и их ученые единомышленники глумились над прогрессивными учеными и растоптали Версальский мирный договор, началось беспримерное в истории Германии вырождение науки, поставленной на службу империализму и милитаризму.
Тысяча семьсот пятьдесят ученых самых различных областей науки вошли в руководящую клику черного ордена – СС. Среди этих представителей «расы господ» с высшим образованием вращался и студент Университета Фридриха-Вильгельма Вернер фон Браун. Карл Эмиль Беккер и здесь взял его под свое покровительство.
Молодому барону нравились лекции по баллистике, которые читал полковник Беккер. Но мысли его вертелись при этом вокруг ракеты, которая летела бы быстрее звука и, доставив 1000 килограммов взрывчатки в заранее намеченный пункт, причинила бы невиданные разрушения. Посредством таких ракет, думал Вернер фон Браун, можно было бы окончательно расправиться с «неполноценными» народами, окружавшими Германию.
Прошел год, и профессор Беккер решил, что его любимцу пора получить степень доктора. Отношение к докторанту Вернеру фон Брауну, начиная с определения темы диссертации и кончая ее «защитой», ясно показывает, какой степени проституирования достигла немецкая наука уже в 1934 году.
16 апреля 1934 года Вернер фон Браун вручил профессору Беккеру рукопись диссертации под довольно туманным заглавием «Конструктивный, теоретический и экспериментальный вклад в проблему жидкостной ракеты». Уже само введение к докторской диссертации, остававшейся засекреченной в течение десятилетий, в пух и прах разбивает легенду о том, что Вернер фон Браун лелеял тогда мечты о космических полетах. Вот что говорилось в этом введении:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
