Когда ты ложишься спать, ты снимаешь одежду и отдыхаешь, так и душа после смерти оставляет тело для отдыха от земной жизни и переходит в другое место вечной жизни. При этом, душа после смерти может видеть, слышать, думать, передвигаться в пространстве.
Так что знай – смерти нет. Это только так кажется, что люди умирают, что они сначала есть, а потом их нет. Человек, раз уже его сотворил Бог, есть всегда: только сначала его все видят на Земле, а потом он умирает телом и живет дальше невидимым для людей – бессмертной душой. Вот если ночью в комнате свет выключили, так бывает до того темно, что ничего не видно: ни стола, ни шкафа, ни самой лампы. Но ведь они-то никуда не делись – ты ведь это понимаешь – просто глазами их теперь не видно.
«Душа не имеет ни цвета, ни вида, не объемлется каким-либо очертанием, но узнается только по действиям» (Свт. Василий Великий). Так и человек: вроде бы умер, тело похоронили, а душа – главное в человеке – освободилась, как птенчик из яичка (а кому же нужна скорлупа, когда птенчик уже вылупился?), и полетела, невидимая и бессмертная, к Богу, своему Небесному Отцу.
Представь, что твой родственник уехал в другую страну и не может тебе позвонить, потому что у него нет телефона. Но ты точно знаешь и веришь, что он жив-здоров, но находится в другой стране только просто не может тебе позвонить. Но ты можешь на почте послать ему посылку с продуктами и он ее получит. Так и человек, когда умирает, душа его находится в другом недоступном для нас, живущих на земле, месте, но ты также можешь послать ему «посылку», когда подашь в храме записку об упокоении души его, поставишь за него свечку, помолишься Богу.
Переход (или рождение) в эту другую (духовную) жизнь и называется смертью или успением (от слова «уснуть») или упокоением. Умерших поэтому еще называют усопшими.
О том, что будет, когда тебя не будет
После смерти ты сначала даже не поймешь, что твое тело умерло. Ты будешь видеть, что тело лежит, а ты существуешь отдельно от тела.
Сразу после смерти твоя душа будет смотреть на твое безжизненное тело и поначалу даже не понимать, что произошло.
«А живых разве хоронят?» – кричит душа своим родным и близким, но не может докричаться до них. – «Ведь я живой, живу, живууууу…. слышите?»
После смерти ты будешь все видеть, но уже не телесными глазами, а каким-то непонятным для тебя теперь ощущением, говорить слова не членораздельными звуками, а мыслью; не руками осязать предметы, а чувством.
Двигаться не ногами, а одной силой воли, и то, к чему ты смог приблизиться с великим трудом, медленно, через большие пространства места и времени, теперь ты настигаешь мгновенно; никакие естественные препятствия тебя не будут задерживать. Теперь тебе и прошедшее видно как настоящее, и будущее не так скрыто, как прежде, и нет уже для тебя разделения, ни малых, ни больших, все сливается в один момент – вечность.
Такого понятия, как время, после смерти уже не существует. Время есть только на Земле. Отсутствие времени мы называем бесконечностью, вечностью.
Невыразимым ужасом поражает тебя открывшаяся вечность; ее беспредельность поглощает твое ограниченное существо; все твои мысли и чувства теряются в бесконечности!
Ты видишь предметы, для которых у нас нет ни образов, ни названий; слышишь то, что на Земле не может быть изображено никаким голосом и звуком; его созерцания и ощущения не могут быть выражены никакими словами. Ты находишь свет и мрак, но не здешний: свет, пред которым наше яркое солнце светилось бы менее, чем свеча пред солнцем; мрак, пред которым наша самая темная ночь была бы яснее дня. Ты встречаешь там и подобные себе существа и узнаёшь в них людей, так же отошедших из этого мира.
Но какое изменение! Это уже не здешние лица и не земные тела: это одни души, вполне открывшиеся со всеми их внутренними свойствами, которые и облекают их соответственными себе образами. По этим образам души узнают друг друга, а силою чувства узнают тех, с которыми сближались в здешней жизни. Встречаются духу нашему существа, сродные ему по естеству, но такие, которых одно приближение дает ему чувствовать неизмеримо высшую над ним силу их. Одни из них выходят из беспредельного мрака, и все существо их – мрак и зло; неизобразимы страдания в них самих, скорбь и гибель отличают их каждое движение и действие.
Но это еще в низших сферах духовного мира, ближайших к миру земному.
А там, далее, дух видит бесконечное море непостижимого света, из которого выходят и другие существа, еще более могучие: их природа и жизнь – одно необъятное добро, неизобразимое совершенство, невыразимая любовь; божественный свет наполняет все существо их и сопровождает каждое движение…
Итак, в этом чудном мире дух человека летит все далее и далее до того места, или лучше сказать, до той степени, какой могут достигать его духовные силы, и весь, поразительным для него образом, перерождается. Это тот дух, который жил в человеке на земле, дух ограниченный и связанный плотью, едва заметный под массою тела, всецело ему служащий и порабощаемый так, что без тела, по-видимому, и жить и развиваться не мог! Что с ним сталось теперь? Теперь все: и доброе, и худое быстро, с неудержимой силой раскрывается; его мысли и чувства, нравственный характер, страсти, стремления воли, все это развивается в необъятных размерах; сам он ни остановить их, ни изменить, ни победить не может; беспредельность вечности увлекает их до бесконечности; его недостатки и слабости обращаются во зло; его зло делается бесконечным, его скорби обращаются в беспредельные страдания.
Представляешь ли ты себе весь ужас такого состояния? Твоя душа, теперь не добрая, но еще подавляющая и скрывающая в себе зло, там явится злой до бесконечности; худое чувство, здесь еще чем-нибудь сдерживаемое, если не искоренить его здесь, обратится там в бешенство; если здесь ты владеешь собою, там ты уже ничего не сможешь с собою сделать: все в тебе и с тобой, дорогой читатель, перейдет туда и разовьется в бесконечности…
Душа человека, отрешаясь от тела, с многократной силой продолжает развивать в себе те качества, которые она приобрела в земной жизни…
Вследствие этого праведники бесконечно утверждаются в добродетели и преданности святой воле Божией, а нераскаянные грешники – в нечестии и ненависти к Богу. К концу мировой истории и на Небе, и на Земле будут только две категории людей: беспредельно любящие Бога праведники и так же ненавидящие Его грешники.
Чем же ты сделаешься там, неверующий, грешный человек? Если ты здесь не хорош, то там будешь темным, злым духом. О, тогда ты сам себя не узнаешь, или нет: ты тогда слишком хорошо себя узнаешь, и понесет тебя твое зло собственным своим тяготением туда, где живет вечное, бесконечное зло, в сообщество темных, злых сил. И на этом пути ты ни остановиться, ни возвратиться не сможешь и во веки веков будешь страдать, – чем? Бешенством от своего собственного зла, которое не даст тебе покоя, и от той среды, которая будет вечно окружать тебя и терзать без конца.
А что же душа добрая, что с нею?
И добро также раскроется во всей своей полноте и силе; оно будет развиваться со всей свободой, которой здесь не имело, обнаружит все свое внутреннее достоинство, здесь большей частью сокрытое, неузнаваемое, неоценимое, весь свой внутренний свет, здесь всячески затемняемый, все свое блаженство, здесь подавляемое разными скорбями жизни. И понесется эта душа, всей силой своего нравственно-развитого и добродетельно-возвышенного стремления в высшие сферы того мира, туда, где в бесконечном свете живет Источник и Первообраз всякого добра, в область светлых и чистейших существ и сама сделается Ангелом, т. е. таким же светлым, чистым блаженным существом. Она будет уже на веки тверда теперь в добре, и никакое зло, ни внутреннее, ни внешнее, не сможет уже ни колебать ее, ни изменить, ни повредить ее блаженному состоянию. Но и не праздно будет жить душа и наслаждаться блаженством: она будет действовать своим просвещенным умом в созерцании и постижении тайн, здесь не разгаданных и неизвестных: тайн Бога, мироздания, себя самой и вечной жизни. Состояние наше в будущей жизни не будет состоянием бездеятельного покоя, мертвым, мистически-созерцательным: оно будет представлять гармоническое, всецелое удовлетворение всех потребностей и стремлений нашей души, путем непрерывного, бесконечного развития. Ум, сердце и воля человека найдут для себя много достойных предметов и обильную пищу в этом развитии. Непосредственное общение с Богом, как всеозаряющим Светом, должно раскрыть нам всю беспредельность законов бытия: пред нами откроется такой кругозор, о котором мы в настоящей жизни не можем иметь и понятия. Только тогда удовлетворится та духовная жажда знания, которой томится человек в настоящей жизни. Один Бог – беспредельное море сущности – будет уже служить неисчерпаемо-возвышеннейшим предметом для нашего ума в его вечном стремлении – постигнуть Виновника всего существующего.
