Она вовсе не собиралась признаваться Рихарду в том, что не только заметила подосланного его отцом незнакомца, но и попыталась его догнать. Еще чего! Вот когда догонит и допросит, тогда и этой коронованной парочке вопросы можно будет задавать. А пока обойдутся дежурным ответом.
У девата бровь скользнула к прическе:
- Нельзя так просто взять и прогуляться по крыше!
- Ну, ты же здесь! – взмахнула руками девушка.
- Но я же на крыльях! – вытаращился на нее парень. Мерси тяжко вздохнула:
- А я вот пешком пришла. И не понимаю, почему ты вопишь!
- Воп… Воплю?! – аж подавился словом деват. – А разве отец не говорил, что за пределами дворца находиться опасно?!
Рыжая ухмыльнулась:
- Дважды. Но, как видишь, я не покинула пределы дворца.
Деват бегло огляделся по сторонам, понял, что невеста говорит правду, поиграл желваками и заявил:
- Из комнаты желательно тоже без охраны не выходить. Особенно… - тут он махнул рукой снизу вверх и, скривившись, закончил, - в таком непотребном виде!
«Нашелся, блин, блюститель нравственности!» - хмыкнула про себя девушка, но вслух пока решила не нарываться:
- Хорошо, Рихард. Я приму к сведению твой ценный комментарий.
Парень нахмурился еще сильнее, но Мерси этого даже не заметила. Она ступила на невысокий парапет и глянула вниз, на землю: высоко… Так просто с крыши не прыгнешь.
Она покосилась на Рихарда, со сложенными на груди руками наблюдавшего за ее действиями, потом опять вниз и снова на девата. Похоже, улетать он не собирался. А Мерси как-то не хотелось демонстрировать ему свои навыки «человека-паука». Мало ли: вдруг действительно однажды придется удирать? Вот пускай потом сюрприз будет.
- Можно вопрос по существу? – аккуратно подступила девушка к жениху. Он призвал на лицо свое самое грозное выражение и кивнул:
- Ну?
- Чего ты ждешь?
«Когда красна девица вернется в свою законную темницу!» - большими буками пропечаталось у него на лбу. Только сказать об этом прямо, видимо, религия не позволила. Ну, или чувство самосохранения, потому что глаза у Мерси как-то уж слишком угрожающе сузились. И с тяжким вздохом Рихард выдал:
- Отец не дал тебе доступ к крыльям, и я жду, когда ты окажешься в безопасности, на земле, -а затем добавил с ехидцей. – Боюсь, если ты грохнешься с такой высоты, мне придется собирать тебя по кусочкам!
«Добрый мальчик, - закатила глаза Мерси. – И какой ответственный… Сам будет собирать, надо же, слугам не перепоручит! Видимо, понимает, что потом ему с этим детищем Франкенштейна жить придется …»
- Даже не знаю, чем я заслужила такую заботу, - девушка в притворном умилении прижала ладони к щекам. – Но, может, ты окажешь мне услугу и…
- Тебя вниз стащить? – деловито перебил парень. Рыжая внутренне поежилась:
- Общую концепцию уловил правильно. Но на всякий случай предупреждаю, что у меня много хрупких конечностей, которые до свадьбы могут не зажить!
Рихард мрачно фыркнул и, ни слова больше не говоря, подхватил девушку на руки. Расправил крылья, подпрыгнул, оторвавшись от крыши, и вдруг замер в нескольких метрах над землей. Склонил голову, прошелся по лицу напряженной сирены задумчивым взглядом, от которого у Мерси вдоль позвонка пробежал холодок…
- Ты непокорная, - завил, наконец. Даже не спросил – так, констатировал факт. Мерси нахмурилась, но решила выслушать обвинительную речь до конца. – И дерзкая, - после некоторых размышлений добавил парень. Видимо, с трудом вспомнил слово. – Для женщины Лазури эти качества недопустимы.
- Так что тебе мешает? – елейным голоском процедила сирена. – Если я для тебя неприемлемый вариант: откажись от брака!
Рихард скривился так, словно у него внезапно разболелись все зубы во рту:
- Это невозможно!
- Тогда придется смириться со строптивой невестой.
- Или проучить ее.
Их взгляды встретились: ярко-карий, пышущий гневом, и синий, как морская волна, не менее грозный, - перекрестились, словно клинки в схватке, и замерли, не зная, что делать дальше. Хотела ли Мерси этой перепалки? Нет. Просто достало все. И свадьба, внезапно выдуманная дедом, а потом подхваченная деватом как палочка коклюша. И жених со своей недовольной физиономией, как будто это не он ее, а она его из родного дома похитила. И его папаша, от которого непонятно, чего ожидать. Со всех сторон Мерси окружили проблемы, недомолвки… а теперь еще и угрозы?! И в какой-то момент, совершенно незаметный для нее самой, она достигла своей «точки невозврата», после которой оставалось либо рыдать, пока напряжение не схлынет, либо долго бить врага табуреткой по голове. Раньше осторожная сирена выбирала слезы, потому что цена ее гнева была слишком высока. Но сейчас ей нечего было терять. Кроме, разве что, собственной жизни. Которая с каждым днем выглядела все менее ценным товаром.
- Проучить? – скрестила она руки на груди. – Ну, давай, педагог, учи. Я даже подскажу, как: брось меня. Опусти руки. Ну?!
Вот это для Рихард был нежданчик. Потому что от Мерси он ожидал многого, но только не склонности к суициду.
- Ты… - протянул бедняга, забавно хлопая ресничками. Потом быстро спустился на землю и, поставив девушку на ноги, даже отступил на шаг. – Ты чокнутая! На всю голову чокнутая!
- Я живучая, знаешь ли, - поправила сирена, и задумчиво добавила. – Иногда это так утомляет…
- Чего?! – не понял парень. Мерси криво ухмыльнулась:
- Послушай, Рихард, я ценю твою… заботу, но давай не будем врать друг другу: то, что ты обеспечил меня билетом «Токио-Касдагар» не делает из меня «женщину Лазури» и «невесту года» заодно. По крайней мере, в твоем понимании этих слов. Нет, правда, мне не западло не выходить за пределы дворца и не бегать перед стражей в «спальных» шароварах. И даже не перечить будущему мужу на людях. Я готова поддакивать тебе, молчать, пока не спросят, носить на голове чадру – много чего могу сделать. Но взамен прошу одного: больше никогда не пытайся меня запугать. Потому что, если честно, ты выглядишь просто смешным, когда думаешь, что после того, что ты устроил в «Свежести Фудзиямы» мне еще есть чего бояться. Это немного грустно – да. Но это так.
И, круто развернувшись на пятках, Мерси пошла к воротам в «родные» апартаменты. Рихард так и остался стоять в нелепой позе с вытянутым трубочкой ртом и полным обалдением в глазах. Остановить буйную невесту он просто не решился. И не потому, что «а вдруг она, шизанутая, действительно с крыши сиганет?!», а потому что на каком-то глубинном уровне и он, и Мерси поняли: она никогда не станет безоговорочно ему подчиняться. И он никогда не сможет этого изменить.
