1962
По дороге к морю
Въезжаем в рощу золотую,В грибную бабушкину глушь.Лошадка встряхивает сбруюИ пьет порой из теплых луж.
Вот показались вдоль дорогиПоля, деревни, монастырь,А там – с кустарником убогимУнылый тянется пустырь…
Я рад тому, что мы кочуем,Я рад садам монастыряИ мимолетным поцелуямПрохладных листьев сентября.
А где-то в солнечном ТифлисеТы ждешь меня на той горе,Где в теплый день, при легком бризе,Прощались мы лицом к заре.
Я опечален: та вершинаКрута. А ты на ней одна,И азиатская чужбина —Бог знает что за сторона.
Еще он долог по селеньям,Мой путь к морскому кораблю,И, как тебе, цветам осеннимЯ все шепчу: «Люблю, люблю…»
* * *
Листвой пропащей,знобящей мглоюЗаносит буря неясный путь.А ивы гнутся над головою,Скрипят и стонут – не отдохнуть.Бегу от бури, от помрачений…И вдруг я вспомню твое лицо,Игру заката во мгле вечерней,В лучах заката твое кольцо.Глухому плеску на дне оврага,И спящей вербе, и ковылюЯ, оставаясь, твердил из мракаОдно и то же: – Люблю, люблю! —Листвой пропащей,знобящей мглоюЗаносит буря безлюдный путь.И стонут ивы над головою,И воет ветер – не отдохнуть!Куда от бури, от непогодыСебя я спрячу?Я вспоминаю былые годыИ – плачу…
Улетели листья
Улетели листья с тополей —Повторилась в мире неизбежность…Не жалей ты листья, не жалей,А жалей любовь мою и нежность!Пусть деревья голые стоят,Не кляни ты шумные метели!Разве в этом кто-то виноват,Что с деревьев листья улетели?
Тихая моя родина
В горнице
В горнице моей светло.Это от ночной звезды.Матушка возьмет ведро,Молча принесет воды…
Красные цветы моиВ садике завяли все.Лодка на речной мелиСкоро догниет совсем.
Дремлет на стене моейИвы кружевная тень.Завтра у меня под нейБудет хлопотливый день!
Буду поливать цветы,Думать о своей судьбе,Буду до ночной звездыЛодку мастерить себе…
1963
Судьба
Легкой поступью,кивая головой,Конь в упряжкепрошагал по мостовой.Как по травке,по обломкам кирпичаПрошагал себе, телегой грохоча.Между жарких этихкаменных громадКак понять его?Он рад или не рад?Бодро шел себе,накормленный овсом,И катилось колесо за колесом…В чистом полемеж товарищей своихОн летал, бывало, каквесенний вихрь,И не раз подружке милой на плечоОн дышал по-молодому горячо.Но однажды в ясных далях сентябряЗанялась такая грустная заря!В чистом поле,незнакомцев веселя,Просвистела,полонив его,петля.Тут попал он, весь пылая и дрожа,Под огонь ветеринарного ножа,И поднялся он, тяжел и невесом…Покатилоськолесоза колесом.Долго плелся он с понурой головойТо по жаркой,То по снежной мостовой,Но и все-таки,хоть путь его тяжел,В чем-то он успокоение нашел.Что желать ему?Не все ли уж равно?Лишь бы счастьяБыло чуточку дано,Что при солнце,что при дождике косом…И катилось колесо за колесом.
Зимовье на хуторе
Короткий день.А вечер долгий.И непременно перед сномВесь ужас ночи за окномВстает. Кладбищенские елкиСкрипят. Окно покрыто льдом.
Порой без мысли и без волиСмотрю в оттаявший глазокИ вдруг очнусь – как дико в поле!Как лес и грозен и высок!
Зачем же, как сторожевые,На эти грозные лесаВ упор глядят глаза живые,Мои полночные глаза?
Зачем? Не знаю. Сердце стынетВ такую ночь. Но все равноМне хорошо в моей пустыне,Не страшно мне, когда темно.
Я не один во всей вселенной.Со мною книги и гармонь,И друг поэзии нетленной —В печи березовый огонь…
1966
* * *
Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны,Неведомый сын удивительных вольных племен!Как прежде скакали на голос удачи капризный,Я буду скакать по следам миновавших времен…
Давно ли, гуляя, гармонь оглашала окрестность,И сам председатель плясал, выбиваясь из сил,И требовал выпить за доблесть в трудеи за честность,И лучшую жницу, как знамя, в руках проносил!
И быстро, как ласточки, мчался я в майскомкостюмеНа звуки гармошки, на пенье и смех на лужке,А мимо неслись в торопливом немолкнущем шумеВесенние воды, и бревна неслись по реке…
Россия! Как грустно! Как странно пониклии грустноВо мгле над обрывом безвестные ивы мои!Пустынно мерцает померкшая звездная люстра,И лодка моя на речной догнивает мели.
И храм старины, удивительный, белоколонный,Пропал, как виденье, меж этих померкших полей.Не жаль мне, не жаль мне растоптаннойцарской короны,Но жаль мне, но жаль мне разрушенныхбелых церквей!..О, сельские виды! О, дивное счастье родитьсяВ лугах, словно ангел, под куполом синих небес!Боюсь я, боюсь я, как вольная сильная птица,Разбить свои крылья и больше не видеть чудес!
Боюсь, что над нами не будет таинственной силы,Что, выплыв на лодке, повсюду достану шестом,Что, все понимая, без грусти пойду до могилы…Отчизна и воля – останься, мое божество!
Останьтесь, останьтесь, небесные синие своды!Останься, как сказка, веселье воскресных ночей!Пусть солнце на пашнях венчает обильные всходыСтаринной короной своих восходящих лучей!..
Я буду скакать, не нарушив ночное дыханьеИ тайные сны неподвижных больших деревень.Никто меж полей не услышит глухое скаканье,Никто не окликнет мелькнувшую легкую тень.
И только, страдая, израненный бывший десантникРасскажет в бреду удивленной старухе своей,Что ночью промчался какой-тотаинственный всадник,Неведомый отрок, и скрылся в тумане полей…
1962
Над вечным покоем
Рукой раздвинув темные кусты,Я не нашел и запаха малины,Но я нашел могильные кресты,Когда ушел в малинник за овины…
Там фантастично тихо в темноте,Там одиноко, боязно и сыро,Там и ромашки будто бы не те —Как существа уже иного мира.
И так в тумане омутной водыСтояло тихо кладбище глухое,Таким все было смертным и святым,Что до конца не будет мне покоя.
И эту грусть, и святость прежних летЯ так любил во мгле родного края,Что я хотел упасть и умеретьИ обнимать ромашки, умирая…
Пускай меня за тысячу земельУносит жизнь! Пускай меня проноситПо всей земле надежда и метель,Какую кто-то больше не выносит!
Когда ж почую близость похорон,Приду сюда, где белые ромашки,Где каждый смертный свято погребенВ такой же белой горестной рубашке…
1963
Осенняя песня
Потонула во тьмеОтдаленная пристань.По канаве помчался —Эх – осенний поток!По дороге неслисьСумасшедшие листья,И порой раздавалсяПароходный свисток.
Ну так что же? ПускайРассыпаются листья!Пусть на город нагрянетЗатаившийся снег!На тревожной землеВ этом городе мглистомЯ по-прежнему добрый,Неплохой человек.
А последние листьяВдоль по улице гулкойВсе неслись и неслись,Выбиваясь из сил.На меня надвигаласьТемнота закоулков,И архангельский дождикНа меня моросил…
1963
* * *
По мокрым скверампроходит осень,Лицо нахмуря!На громких скрипкахдремучих сосенИграет буря!В обнимку с ветромиду по скверуВ потемках ночи.Ищу под крышейсвою пещеру —В ней тихо очень.Горит пустынныйэлектропламень,На прежнем месте,Как драгоценный какой-то камень,Сверкает перстень, —И мысль, летая,кого-то ищетПо белу свету…Кто там стучитсяв мое жилище?Покоя нету!Ах, это злая старуха осень,Лицо нахмуря,Ко мне стучится,и в хвое сосенНе молкнет буря!Куда от бури,от непогодыСебя я спрячу?Я вспоминаю былые годы,И я плачу…
1963
Синенький платочек
Я вспоминаю, сердцем посветлев,Какой я был взволнованный и юный!И пусть стихов серебряные струныПродолжат свой тоскующий напев
О том, какие это были дни!О том, какие это были ночи!Издалека, как синенький платочек,Всю жизнь со мной прощаются они…
От прежних чувств остался, охладев,Спокойный свет, как будто отблеск лунный,Еще поют серебряные струны,Но редок стал порывистый напев.
И все ж хочу я, странный человек,Сберечь, как есть, любви своей усталость, Взглянуть еще на все, что там осталось,И распрощаться… может быть, навек.
Тихая моя родина
