Пришлось стащить женщину с кровати и с тяжелой ношей, с трудом нащупывая пол, направиться к двери. Раз-другой майор окунулся с головой, но старушку из рук не выпустил. Так и вынес ее из дома на вытянутых руках.
Майора подхватили, втащили в машину спасенную. Старика же сняли с сарая в последнюю секунду. Следом ветхое строение скрылось под водой.
Работы по спасению людей не прекращались день и ночь.
Неподалеку от Корсакова в широкой лесистой пади вода подмыла опору высоковольтной линии электропередачи. Опора накренилась и вот-вот могла рухнуть, наделав немало бед. Прекращение подачи электроэнергии в близлежащие населенные пункты означало не только остановку многих предприятий, но и задержку аварийно-спасательных работ. Кроме того, кабель высокого напряжения грозил упасть на проходившие неподалеку линии связи и вывести их из строя, что еще более осложнило бы и без того тяжелую обстановку. Помимо всего прочего, ток напряжением в несколько тысяч вольт мог пойти по телефонным проводам и поставить под угрозу жизнь ни о чем не подозревающих гражданских связистов.
Опору необходимо было восстановить. Опоре нужно вернуть вертикальное положение, закрепив ее упорами, так как с сопок с неослабевающей силой продолжал мчаться мощный поток воды. И воины, посланные сюда на разведку, не стали ждать указаний. Риск был велик — это понимали все. Но все также понимали, что иного выхода нет.
Их было пятеро: лейтенант, сержант и трое солдат. Комсомольцы. Старшему едва минуло двадцать. В разведку они отправились добровольно и также добровольно приняли решение приступить к работе, которую привыкли делать обстоятельно, ритмично.
По пояс в воде солдаты начали подтаскивать бревна, камни. Но опоре всего было мало: крен ее увеличивался. Лейтенант носил мешки с землей. Сержант затесывал топором бревна. Солдаты забивали в основание клинья. Строительный материал в изобилии несло потоком...
Позже я спросил: сознавали ли они, что им угрожает смертельная опасность?
Сержант, плечистый гигант с крупным веснушчатым лицом, ответил за всех:
— Об этом некогда было думать. Не до того. Да и зачем предвидеть плохое? Сначала следует дело провернуть, да на совесть, тогда и беда минует...
Связисты работали полтора часа. Опора поддалась, послушно вернулась в исходную точку. Всего девяносто минут... Но каждая из них могла оказаться для солдат роковой. И много мужества понадобилось ребятам, чтобы до конца выполнить дело, работу, долг...
Да, это были люди, вызывавшие восхищение.
Я помню солдата, который почти двое суток провел за рычагами вездехода. Он сделал десятки рейсов, спасая с товарищами сотни людей. И вот теперь, измотанный, безмерно уставший, с трудом вылез из машины, и на его осунувшемся лице появилась блаженная улыбка. Наконец-то все позади. Можно отдохнуть!
Солдат был юн. На впалых щеках едва проступала рыжеватая щетина. Большие глаза смотрели на мир удивленно. Он опустился на мокрую землю прямо у тягача. Подошел лейтенант. Он был такой же юный, тоненький, и все же командир.
— Умаялся, Володя? Чуток передохни, и поедем домой.
И тут вдруг на них набежала толпа. Женщины, бестолково перебивая друг друга и размахивая пустыми ведрами, кричали вразнобой, что-то прося, требуя. Наконец одна властным жестом остановила гвалт и объяснила:
— Доярки мы. На ферме коровы уже сутки не доены.
— Ну и что? — не понял лейтенант.
— А то, что молоко детям нужно. Да и скотина недоеная может взбеситься...
— Мы-то тут при чем? — удивился офицер.
— Так ведь ферма водой отрезана, а у вас плавучий транспорт...
Наконец лейтенант понял. Он растерянно оглянулся на солдата, все еще сидевшего на земле с опущенной головой.
— Мы не можем,— пробормотал лейтенант и тут же пожалел о сказанном.
Что тут началось! Женщины с криком обступили обоих военных.
— Люди вы или нет? — взорвался лейтенант.— Неужели не видите: водитель шевельнуться не может? Он же ваших детишек спасал! Есть же предел человеческим возможностям!
Стало тихо. И тут, пошатываясь, поднялся солдат.
— Не надо, товарищ лейтенант. Поеду я. Садитесь, товарищи женщины.
Вездеход нехотя взял с места. Потом вдруг рванул, выбросив из-под гусениц ошметки грязи. А я глядел ему вслед и думал: «Какой же ты молодчина, солдат!..» Страшно сожалею, что в суматохе не успел спросить его имени. Безымянный водитель стал для меня как бы символом солдатского мужества...
Казалось бы, меня, старого армейца, более четверти века проведшего в строю и повидавшего всякое, уже ничто не может удивить. Тем не менее удивляло, и неоднократно.
...Валерий Николаевич Зудин человек очень скромный. Я двое суток искал его в части, он же старательно избегал встречи. И только упрек замполита — а Зудин секретарь ротной парторганизации — заставил его согласиться на беседу.
Зудин — в прошлом шахтер, причем потомственный. Но за плечами уже пятнадцать лет службы. Начинал он солдатом, потом был сержантом, старшиной. Теперь прапорщик, старший техник мотострелковой роты.
В ночь, когда началось стихийное бедствие, прапорщик Зудин вместе с товарищами выехал в район наводнения. Назначенный командиром вездехода, он сделал десятки рейсов, вывозя стариков, женщин, детей...
В один из рейсов машину занесло в завал, образовавшийся возле углового дома. Течением прибило сюда доски, бревна, ящики, бочки. Все это, скопившись у забора, уплотнилось, и перегруженный вездеход стало затягивать под затор.
Машина угрожающе накренилась. Зудин с опаской поглядел вокруг. Боялся он, естественно, не за себя. Наверняка не все сидящие в машине умеют плавать, да и выбраться из-под затора не каждому плавающему под силу.
Водитель сделал попытку отработать назад — тягач не сдвинулся с места. Становилось ясно, что нужно немедленно облегчить машину, сняв с нее хотя бы часть людей и в первую очередь ребятишек. Взрослые в случае, если машину затянет под завал, выберутся сами.
Легко сказать: снять людей. Дом с более или менее надежной крышей хоть и рядом, однако до него метров пять. Разве что попробовать перекинуть мостки...
— А ну, мужики, вылавливай бревна и доски! — скомандовал Зудин.— Будем перебираться на чердак.
Первыми по импровизированному трапу двинулись женщины с детьми на руках. У одной, совсем ослабевшей, ребенка взял муж и тут же, поскользнувшись, выронил девочку из рук. Зудин увидел, как она мелькнула и скрылась под водой. В следующую секунду он прыгнул вслед.
Поток стремительно нес мимо тяжеленные бревна, и любое из них могло угодить в скрывшегося под воду спасателя. Однако Зудин успел схватить девочку и поднять ее над поверхностью. Теперь надо было выплыть к машине, преодолевая течение, увертываясь от несущихся обломков. Чем же оттолкнуть бревна? В одной руке ребенок, другой нужно грести. И тогда Зудин ухватился зубами за платьице и, расталкивая мусор, мощными рывками устремился вперед...
Промчался тайфун, стих ураганный ветер. Смирились хляби небесные. И оказалось: победил-таки человек. Выстояли люди в тяжелой, полной опасности борьбе.
Анатолий Полянский Южно-Сахалинск
«Бронтозавр» чистит Ольшаву
Несколько крестьян из деревень по берегам Влтавы сообщили по начальству, что в Святоянских прудах объявился дракон. Ничего странного в этом сообщении не было — дело происходило в XVII столетии. Дракон стал наводить страх и ужас по всей долине Влтавы. Показания очевидцев совпадали даже в мелочах, расходились они только в одной детали: в числе голов дракона. Кто утверждал, что у «святоянского чудища» одна голова, кто — пять.
Вообще-то в те годы власти на вредных обитателей рек и озер не обращали особого внимания, столько их водилось. Как рассказывают хроники, мост на реке Бероунке построил черт, во Францисканской заводи у Страшниц жил злой дух. Короче говоря, не было приречного городка, где бы не водился свой водяной, а в некоторых и два. В таких условиях в охране водоемов полного порядка не было, но это никого не беспокоило. Святоянский же дракон из-за своих размеров и злобности поселил во властях тревогу.
Думали, думали, решили послать сотню солдат с пушкой.
Хроники об этом рассказывают так.
Десять дней воины ожидали, пока дракон в сумерках не вышел из воды. Очевидно, он успел хорошенько разглядеть пушку, пока солдаты прицеливались, подносили запал и выстрелили. Ядро, судя по всему, угодило в цель, ибо вся сотня под присягой подтвердила, что чудовище утонуло в собственной крови. С тех пор дракона в Святоянских прудах никто больше не видел.
Это была, в сущности, неплохая мысль — выйти на вредителя реки с пушкой. Сто солдат, одна пушка — «пли!» — и вредитель исчезает навсегда.
