По улицам двигались и другие кареты, кто-то проезжал на аналогах лошадей, я видел как женщин, так и мужчин, а вот детей ни разу не заметил. Плотность населения — если сравнивать с часом пик в метро, то нулевая. Разумные есть, но на улицах их было мало. Может в силу того, что сейчас утро или может здесь просто мало населения. Интересно, это основной город или нет? Если да, то с численностью стражей как-то совсем плохо.
Кстати, довольно идиотское название. Почему стражи? Что они охраняют то? Надо дать им какое-то пафосное название. Бледнолицые островитяне? Белоснежки поднебесники? Да, с креативом у меня не очень, но хоть таким не хитрым способом спущу пар, а то зубы уже скрипят от того, как бесит меня, что приходит бежать за этим упырем в карете, чтоб ему икалось.
Постепенно дорога уходила вверх. Мы плутали по улицам, но легко догадаться, в какой части города находишься. Достаточно взглянуть вниз и увидеть панораму городка. Центральная скала — как маяк. От неё легко можно сопоставить местоположение. Я даже могу с точностью сказать, в какой стороне ближайший край острова, где парковалась платформа. Чем выше ярус, на который поднимались, тем богаче и массивнее там дома. Если внизу это скорее походило на многоквартирные домики, что жались друг к другу, то здесь я наблюдал дома частные, с собственной огороженной территорией.
Я всё думал, в какой из них меня ведут, но карета как ехала, так и продолжала ехать. Выше и выше, от чего стали закрадываться подозрения, куда именно меня везут. Вот добрались до предпоследнего яруса. Тут было всего пару домов, хотя лучше их назвать дворцов. Большие, впечатляющие, с охраной у входа и просторной территорией. Но карета проехала и мимо них, двинулась на самый верх.
Глава 3. Учите языки, товарищи
Я старался ступать мягко, чтобы избежать лишних звуков. Это получалось легко, ведь двигался без обуви. Скользнул через тени, аккуратно зашел в комнату и направился к дальнему углу, где сидел Шер. Тени завозились и из них показалась тощая фигура. Следом блеснули возмущенные глаза, что уставились на меня осуждающе.
На это я лишь усмехнулся и подошел к своему учителю. Да, за последнюю неделю случиться успело многое. Начать стоит с того, что Шер — это имя дикаря, которого я выбрал жертвой на роль учителя языка. Не то, чтобы он был согласен, пришлось надавить: чуть не сломать ему руку и сделать свирепое выражение лица, чтобы найти взаимопонимание. В итоге контакт был налажен. Имя его в оригинале звучало иначе, но выговаривать я его так и не научился, поэтому сократил весь набор звуков до Шер. Учитель не возражал. Он вообще являлся забитым и робким существом, предпочитая избегать конфликтов. Зато был одним из самых умных, ему доставалось чернушной работы меньше всех, вместо этого часто вызывая во дворец.
Когда добрались до вершины скалы, карету и меня, бегущего за ней, встретила массивная стена. Учитывая возможности, которые давала магия и то, сколько здесь обитало магов, стена имела больше декоративную функцию, нежели реальное защитное значение. Но, тем не менее, выглядела она внушительно: метров пять высотой, сверху ходит стража.
Дорога привела к воротам, по их бокам — искусно вырезанные чудовища. Если быть точным, то драконы, на которых летали всадники. Драконы — это условное обозначение. Когда видел новую тварину, пытался дать ей подходящее название. Так-то, то ли птицы, то ли летающие ящерицы могли называться совсем иначе.
Ворота поспешно открыли, документы спрашивать не стали. Сделал вывод, что тот хрыч, что забрал меня из башни здесь важная шишка, или как минимум частый гость, если его карету узнают и пропускают без лишних вопросов. Меня тоже пропустили. Лишь проводили внимательными взглядами, как забегаю следом за повозкой.
Когда старый хер вышел из кареты, дальше ничего особо радостного меня не ждало. Звали его, кстати, Картон. Это имя я услышал позже совершенно случайно, спасибо усиленным органам чувств и продвинутому слуху. Он отвел в местный офис для слуг. Это я шучу сейчас так, никакого офиса не было и в помине. Было место, где сидел главный слуга, что отвечал за всех остальных слуг. Ну или рабов, если быть точнее. Ему меня и передали на попечение.
Должен сказать, что устройство местного общество разгадать труда не составило. Об этом можно было догадаться заранее. Есть господа, хозяева этого острова и обладатели самых высоких рангов. А есть обслуга, то есть дикари, которых отлавливают где-то внизу и притаскивают сюда. Должен же кто-то обслуживать господ? Или могучим существам самим за собой ночные горшки убирать?
Главного над рабами, который сам ходил с ошейником, звали Таг. Сначала я этого не знал. Вообще не понимал, что он говорит. Его речь звучала грубо и противно, как скрип двери. Был он первым толстым аборигеном, которого я встретил. В общем, мы друг другу не понравились. Возможно, он хотел понять, что за чудо я такое, да что умею, но я стоял и пожимал плечами, не зная, что делать в этот момент. Итог плачевен: меня поставили на самую чернушную работу, где даже тупой разберется.
В общем-то, ничего страшного. Выносить дерьмо за господами, как закончишь, то пойти рубить дрова, а следом выполнять функции принеси-подай-пошел нафиг. Всё бы ничего, я хоть и проклинал свое положение, но это не самое страшное, что могло случиться. Проблема оказалась в другом — малейшее промедление сопровождалось карой от ошейника и порцией боли. Даже при всем моем желание избежать этого не получалось, потому что не всегда удавалось понять, что от меня хотят. Если так называемые господа, с которыми я повстречался, отдавали приказы четко, их воля через магию точно передавала, что нужно сделать, то вот когда мною командовал Таг, то хрен поймешь, что он там хотел. Он ведь был всего лишь первого ранга, слабак. Магия ошейника, как мне кажется, слушалась его только в плане боли.
Поэтому всю первую недель я изрядно отгребал острых ощущений и тихо копил ненависть. Ох как хотелось свернуть шею этому высокомерному уроду, что посмеивался, когда я падал и корчился от судорог, пока он не отменял приказ. Когда же вставал, он его повторял и если не удавалось быстро сообразить, что от меня хотят, то ситуация повторялась. Мой рекорд — шесть таких сцен подряд. Представьте, что вас режут медленно ножом и поймете всю глубину проблемы, в которую я влип.
Стоит ли говорить, что в этом месте со слугами обращались, как со скотом? Общее спальное место, где валялось по двадцать тел, почти полное отсутствие гигиены, кормежка из разряда лучше бы мои глаза не видели и всё в таком духе. Уже в первый день я начал это место ненавидеть. На второй был готов сорваться и всех убивать. На третий всё же одумался и взялся за голову, решил придерживаться плана и копить силы.
Должен признать, что человек на удивление адаптивная скотина. Или это я такой, а у других иначе? Условия, в которых я оказался, странным образом наталкивали на философские размышления. Где та грань, где предаешь себя? Где грань, до которой ты готов опуститься, чтобы выжить? Если смотреть цинично, то с моей жизнью можно смириться. Есть, где спать, жрать дают. Не бьют. Да, наказывают болью, но даже это можно понять и постепенно адаптироваться, научиться понимать, что от тебя хотят. Так можно докатиться до того, что смиришься. Если честно, то через неделю это пугало больше всего. Как-то уж слишком легко я адаптировался к новым условиям. Что, если потеряю себя? Стану тупым овощем, что будет исполнять приказы и не жить, а существовать? Пугающая перспектива. Пока пугающая. Поэтому каждый день, перед тем, как уснуть, я вспоминал, ради чего живу и строил планы. Мне нужен якорь, чтобы сохранить себя. Нужна сильная мотивация, чтобы пройти через любые трудности.
Первоочередная задача: изучение языка. Для этого я пару дней присматривался, кого выбрать жертвой. Пока изучал рабов, то много узнал. Не все занимались черновой работой. Кто-то готовил, кто-то обслуживал господ, кто-то занимался конюшнями, кто-то за садом следил, который здесь тоже нашелся. Но были и те, кто выделялись среди остальных. Более чистые, в одежде и обуви, они выступали в качестве секретарей для тех, кто жил во дворце.
