– Медведь – не Медведь, а надо идти дальше, – сказал Охотник.
А Ёж стал снова зарываться в густую траву. Шли долго. В гору подниматься – это не просто так по тропинке топать. Стали уставать.
– Может, отдохнуть немножко? – жалобно попросила Людмилка.
– Глядите, уютная пещерка, – сказал Тим. – Можно вон с тех ёлок лап натаскать и посидеть или полежать.
– Но ведь Можжевельник остерегал нас… – начала было Людмилка, но враз умолкла. Оттуда, из глубины «уютной» пещерки послышались какие-то звуки. То ли кто-то что-то говорил, то ли громко пел. Все стали прислушиваться.
Звуки становились громче, понятнее:
Хорошо у нас на горке.Тишина.И земля отсюда сверхуВся видна.А в лесу в дупле бываетДикий мёд.И к тому ж ещё малинаТам растёт.Чем же плохо жить медведюНа горе?А во сне я всё увижуВ январе.
– Кто это? – прошептала Людмилка. – Я боюсь!
Но ни Тим, ни Охотник не успели ей ответить, потому что из пещеры, переваливаясь на задних лапах, вышел Медведь.
Выглядел он не страшно, а скорее странно, потому что шкура его была покрыта разноцветными узорами! Кто же тут на горе мог так его разрисовать?
– Зря боишься, Людмилка, – пробасил Медведь. – Мы же с тобой знакомы. Вы же сами меня выбрали. Ты что, не помнишь? Тим, подтверди.
Но оторопелый Тим даже головой кивнуть не сумел.
Охотник рассмеялся.
– Ну, конечно, – сказал он. – Они же поставили тебя на буфет! Теперь всё ясно.
Ясно-то ясно, хотя удивительно, впрочем, чему же удивляться. Ведь волшебство происходит не в первый раз!
– Вы куда это направляетесь? – спросил Медведь. – Тут надо ходить осторожно. Того и гляди угодишь в какую-нибудь расщелину или треснешься о камень!
Охотник рассказал Медведю, куда и зачем они идут.
– А! – воскликнул Медведь. – Понятно. Ну, вот что. Я вас провожу. Я знаю нужные тропинки, быстро дойдём. Подаришь Марфуше звёздочку, обязательно подаришь.
– Екатерина Мефодьевна, вы уже встали? – послышался из-за забора голос Марии Феликсовны, той самой, что дала целебный цветок. – Я к вам. Вы калиточку откроете?
– Сейчас, иду, – откликнулась баба Катя.
Что же это? Где Охотник? Где Медведь? Ёлка здесь. И дуб здесь. И забор. И баба Катя с Марией Феликсовной идут в дом, и баба Катя кричит:
– Что это за фасон до завтрака на прогулку отправляться? Быстренько домой.
Ничего не поделаешь. И умылись, и зубы почистили. Кстати, у Людмилки один передний зуб стал шататься. А у Тима – пока что нет.
Когда позавтракали и Мария Феликсовна ушла, баба Катя сказала:
– Поглядите-ка! Звёздочка. Видно, это она на Новый год с ёлки упала и под диван закатилась. Должно быть, Каська её оттуда достала лапками.
Людмилка и Тим поглядели не буфет. И Охотник и Медведь были на месте. И никаких сомнений не было, что Марфуша получит свой подарок на день рождения!
Сказочный родник
Подумать только! Вроде бы и холодный ветер не налетал, и дождя и града не наблюдалось, а Тим каким-то образом ухитрился простудиться! Мало того, что насморк и кашель на него напали, так даже и температура поднялась тридцать семь и восемь! Баба Катя заставляла его – бр-р! – пить тёплое молоко с боржомом, и растирала барсучьим жиром, и давала ему аспирин – ничего не помогало. Видно, надо было лечить посерьёзнее – делать уколы. Тут приходится открыть один небольшой секрет: с самого раннего детства Тим смертельно боялся уколов. Хотя иногда их делали совсем даже и не больно, но он всё равно боялся. Прямо сказать, отчаянно трусил.
Баба Катя пригласила врача. Ребята узнали, что детский врач называется «педиатр». Педиатр был дяденька с усами. Он послушал Тима сначала трубочкой, потом просто ухом, потом приложил пальцы к его спине и стал стукать по ним пальцами другой руки. Ну а потом полез смотреть горло.
– Дать вам ложечку? – спросила баба Катя.
– Нет, спасибо, у меня есть шпатель, – ответил доктор.
Тиму это как-то не понравилось. Что ещё за «шпатель» такой? Но это оказалась просто тонкая узкая дощечка. Доктор надавил шпателем Тиму на язык, велел сказать «а-а-а», отчего Тим стал давиться и кашлять. Но этого «педиатру» показалось мало. Он ещё и уколы прописал! Ужас-ужас-ужас!
– Не буду терпеть уколы! – в отчаянии прохрипел Тим, когда доктор ушёл. – Не дамся! Спрячусь под кроватью!
– Тимофей, прекрати истерику, – рассердилась баба Катя. – Я что, должна думать, что мой внук трус? Да? Ты этого хочешь?
Тим замолчал. Ему не хотелось быть трусом, но всё равно – было страшно.
А тут ещё пришла Мария Феликсовна, она ведь по профессии медсестра. Ясно, зачем она явилась! На этот раз на ней был белый халат. Она что-то достала из прозрачного мешочка. Баба Катя о чём-то спросила, а та ответила:
– Нет, Екатерина Мефодьевна, кипятить не надо, у меня штрицы стерильные и иголочки хорошие. Такие тоненькие-тоненькие. Я руки помою?
Тиму было известно, что это такое – «шприцы и иголочки»!
Мария Феликсовна взяла ампулку с лекарством, протёрла её ваткой. Стала отпиливать ей узкое горлышко. Вот сейчас, вот сейчас будет колоть!
– Повернись-ка на живот, дружочек, – сказала она.
«Нет, нет, нет!» – подумал Тим, но ничего не поделаешь, пришлось повернуться. Между прочим, не так уж и больно. И почему это у Тима всегда такая паника? Людмилка, например, не боится. Радости от них, конечно, никакой. Но уж до такой трясучки, как Тим, она никогда не доходит.
– Ну вот и всё, трусишка, – сказала Мария Феликсовна и пошла к бабе Кате на кухню – попить чайку.
Трусишка… Как же это неприятно мальчику слушать про себя такие слова. Как бы это, в самом деле, перестать бояться?
Через три дня Тиму стало намного лучше, температура спала, а через неделю он и совсем поправился. Только голос был ещё слегка с хрипотцой.
Мама волновалась, звонила из Пензы каждый день. Теперь уже баба Катя могла её успокоить: здоров и весел, и всё в порядке, ни кашля, ни насморка, и волноваться не нужно.
Ну вот, уже и в саду погулять можно. Вы догадываетесь, куда побежали Людмилка и Тим? Ясное дело. В тот уголок сада, где растёт самая высокая ель и старый дуб, с которого, кстати, уже стали понемногу падать гладкие, блестящие, красивые жёлуди.
– Сегодня ты говори, – попросил сестру Тим, – а то вдруг я заговорю хриплым голосом.
Людмилка кивнула с серьёзным видом.
На рассвете, рано-рано,Конь выходит из тумана.Конь тихонько бьёт копытом.Значит, в Сказку дверь открыта,Значит, Сказка впереди….Пошли!
– Тим, оглянись, – крикнула Людмилка, потому что Тим уж больно нетерпеливо рванулся вперёд.
Марфуша у себя в саду пропалывала от сорняков клумбу с поющими Ромашками.
– Здравствуйте, здравствуйте, – сказала она, поднимаясь от клумбы и вытирая руки о передник. Она пристально посмотрела на Тима.
– Что с тобой? – спросила она. – Ты ведь уже поправился, все твои неприятности, – тут она улыбнулась, – позади, отчего ты какой-то невесёлый, прямо какой-то пришибленный?
Тиму было неловко, что Марфуша заметила, в каком он настроении. А Людмилка ведь сейчас возьмёт и всё выболтает!
Ну, так и есть.
– Он уколов боится. И все называют его трусом. Он ведь не трус! Он даже мышей не боится. А я-то как их боюсь! А вот уколов боится и ничего с собой поделать не может.
– А-а-а, вот оно что, – задумчиво протянула Марфуша. – Да-а. Но, я думаю, этой беде можно помочь, можно. Но не очень просто.
– Как, как помочь? – оживилась Людмилка.
– Надо дойти до дальнего леса и постараться в нём не заблудиться, – сказала Марфуша. – В дальнем лесу бьёт из земли волшебный Родник. Родник Храбрости и Силы.
– Пошли скорее туда! – подхватилась Людмилка.
– Нет, не получится, – охладила её пыл Марфуша. – Тот, кто хочет избавиться от какого-либо страха, должен пойти туда один. Один пройти через лес. Провожать его туда никто не должен.
– А как же я? – расстроилась Людмилка. – Тим что, один, без меня, пойдёт?
– Ничего не поделаешь, – подтвердила Марфуша. – К сказочному волшебному Роднику в компании не ходят. Ты со мной побудешь, подождёшь, пока Тим вернётся. Заодно поможешь мне с прополкой.
– Куда мне идти? – спросил растерявшийся Тим.
– А вот слушай. Вон там видишь дорожку, что бежит через луг? По ней пойдёшь и долго будешь идти. Она доведёт тебя до леса. А в лесу сначала, где березняк, совсем светло, потом, где осинник, потемнее, а где ольха растёт, совсем свету мало. Но это ничего. Ты иди прямо, никуда не сворачивай. И когда дойдёшь до большого Каштана, там опять светло – на нём каштановые свечи. Он круглый год цветёт. Он тебе скажет, как к Роднику подойти.
