Мы прошли через С., где заканчивалась большая дорога, окаймленная домами и фруктовыми садами. На верху этой деревни Рауль представил меня лейтенанту Принсу, который командовал ротой, размещенной в С… Затем мы поднялись на обозной двуколке, чтобы успеть к полудню доехать до одной из этих ферм, которые служат укрытием для пастухов и сыроваров, которые пасут летом скот на горных пастбищах. Там размещался штаб батальона, где нас очень хорошо принял командир, тут же пригласивший нас отзавтракать с ним.
Знаете ли Вы что-либо точное о противнике? — спросил он меня. Точно ли это 116-я рота Ландвера?
— Да, господин командир, но, как говорил мой проводник, они выдвинули вперед свои посты после прошлой недели. Он утверждал, что видел немцев на дороге в пятистах метрах от первых домов в С…
— Это надо будет проверить не позже, чем сегодня вечером, не так ли, молодой человек? — обратился командир к Раулю. — Вы хотели идти в M…кур? К сожалению, вам придется двинуться туда завтра. Я позвоню, чтобы вам предоставили машину. Ах, я забыл, ваш товарищ только что вернулся с задания. Он будет вас сопровождать.
— Вскоре прибыл товарищ, о котором шла речь. Это был молодой житель Страсбурга, по имени Валери, красивый парень в мундире артиллериста.
— Внезапно в соседней комнате зазвонил телефона. Дежурный вызвал командира. Лейтенант Принс сообщал, что противник начал спускаться в долину; патруль приблизился к С., где потерял погибшими двух человек.
— Мы бежим туда, командир, — воскликнул Рауль.
— Да, конечно, но без глупостей. Затем обращаясь ко мне: — Вы старше их всех, постарайтесь немного сдерживать этих двух шутников, чтобы они не подвергали себя излишнему риску.
Крутыми тропинками вдоль сбегавших с гор водных потоков мы быстро сбежали вниз по склонам горы, на которую мулы так долго взбирались утром. — Ах! Вот вы где! — воскликнул лейтенант Принс, я как раз собирался написать вам как Генрих IV: «Повесься, храбрец Крильон!» Идите вперед, ведите наблюдение и постоянно докладывайте мне. Одному из их патрулей только что досталось у входа в деревню. Прежде всего, не валяйте дурака и просите у меня подкрепление, если нужно. Возьмите нескольких человек.
— Я, я вскарабкаюсь к моей обсерватории, — сказал нам Рауль, — а все, кто меня любит — за мной!
То, что он называл обсерваторией, на самом деле было маленьким высоким мысом сбоку горы, увенчанным несколькими жалкими каштанами, но оттуда действительно открывался прекрасный вид на въезд в деревню и на дорогу, проходившую по анфиладе; но над ним с севера и с юга возвышались друг напротив друга две горы. Улегшись плашмя на живот на самом пике, прикрытые почти метровыми скалами, мы осмотрели пейзаж и там, где я не видел ничего, Рауль и его друг-артиллерист отмечали сто различных деталей.
— Видишь ли ты отдельно стоящий дом там слева? Ну, есть что-то необычное во дворе этой хибарки?
— Возьми же свой бинокль, — сказал я Раулю.
Но он протянул его мне, отвечая: — Посмотри сам.
Согласно штабной карте расстояние было приблизительно тысяча четыреста метров. Я увидел, что весь двор действительно был полон солдат.
Чуть позже они вышли через калитку фруктового сада и двинулись, один за другим, к кромке леса.
— Они собираются нас окружить, — сказал мой кузен.
Пока слева от нас происходило это движение, справа раздался залп, и над нами пролетели осколки камня.
— Они хотят взять нас с двух сторон, — сказал мне Рауль с олимпийским спокойствием, — но эти там впереди поторопились. Приглядывай лучше за другими.
Новый залп ранил в ногу одного стрелка справа от нас.
— Сменить место, — приказал Рауль и нырнул в глубокую траву с другой стороны пика. Он внимательно вглядывался в лес справа от него, откуда доносились выстрелы. Затем снял с плеча свой «маузер» и тщательно прицелившись, выстрелил. И на той стороне опушки леса упал один из врагов, чтобы больше не подняться.
— Дистанция восемьсот пятьдесят метров, одиночный огонь! Хорошо цельтесь!
Немцы ответили ему третьим залпом. В этот раз они прицелились лучше, и пули рикошетировали от скал. Один из наших стрелков упал как подкошенный. Я перевернул его, но он уже не дышал. Другой был ранен, пулей ему раздробило руку. Он произнес «вот сюда», зажал раненую руку здоровой рукой, тут же окрасившейся кровью, в то время как кожа его бледнела на глазах.
— Позаботься о нем, — крикнул мне Рауль. — Но спрячьтесь с обратной стороны, потому что дело принимает серьезный оборот. Разорви его рукав, перевяжи побыстрее рану.
Чуть позже, продолжая вести беспорядочный огонь по плохо видимому противнику, Валери удалось подстрелить одного. Раздался ужасный крик.
— Браво, Валери! Ты видишь, он хорошо воспитанный малый; он уведомил о получении, отправив курьера обратно, — воскликнул Рауль, но стрелки не улыбнулись. Близость смерти произвела на них сильное впечатление.
— Ты заметь, — продолжил Рауль, — по моему мнению, если француз ранен, то он стискивает зубы, и ты почти ничего не услышишь, потому что самолюбие не позволяет ему стонать в присутствии своих товарищей, в то время как «фриц» приглашает всю вселенную стать свидетелем его страданий своими душераздирающими воплями. Вот это и называется у них романтикой!
Эти рассуждения не мешали ему следить за врагом, время от времени прицеливаясь и поражая одного за другим с удивительным спокойствием.
Ударил четвертый залп, более интенсивный, чем предыдущие, похожий по звуку на то, как тележка с гравием одним махом высыпает весь свой груз.
— Нам нужно подкрепление, — сказал один из стрелков. Рауль тут же выпрямился в полный рост, прошел перед нами и перешагнул через наши винтовки. Я ущипнул его за икру и крикнул: — Пойдем! Без глупостей!
В ответ он только отбрыкнулся:
— Какая еще опасность! Это, должно быть, лейтенант Принс неожиданно свалился им на голову. Внимание! Если они будут удирать через луг, не промахнитесь! И подавая пример, он уничтожил еще одного немца, свалившегося в траву, а, остальные, пытаясь укрыться с другой стороны, попадают под огонь солдат Принса.
Попав под обстрел с двух сторон, немцы разбежались…
Именно в этот момент группа слева решила вступить в бой, стреляя нам в спину из винтовок. Но нескольких выстрелов в их сторону хватило, чтобы они держались на почтенном расстоянии.
— Они поняли, что пришли слишком поздно, — сказал стрелок, раненный в ногу, — это их не интересует больше.
Атака потерпела неудачу; мы спустились в деревню, унося погибшего и поддерживая наших раненых. Действительно именно лейтенант Принс нанес внезапный удар превосходящими силами по правой группе; он привел четырех пленных, среди которых один унтер-офицер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
