Раньше в подобной ситуации я первой бы впала в истерику (и в итоге оказалась бы под столом в салоне), но тогда, стоя за румпелем, пока Ник направлял яхту, я поняла: чтобы нам благополучно выбраться, я должна сделать свою часть работы. Если у меня был хоть малейший шанс отправиться в кругосветное путешествие, мне пора было начать доказывать, что я на это способна. И вот уже не Ник выкрикивал команды, как обычно, а мы принимали решения вместе и даже следовали моим указаниям.
Какой бы измученной и вымотанной я ни была, все вокруг вдруг изменилось. Сражаться с румпелем стало весело. Осознание того, что я могу, что я способна на большее, чем просто отдаться на волю обстоятельств, – бодрящее, опьяняющее чувство. Оглядываясь назад, могу сказать, что в тот момент одиночное кругосветное плавание превратилось из далекой мечты в нечто большее. В том испытании я обрела уверенность в себе и обнаружила, что действительно могу повлиять на исход затеи.
Взвесив наши шансы и возможности, позвонив родителям, чтобы рассказать о наших планах, мы повернули назад на безопасную якорную стоянку. Следующая ночь тоже не была спокойной, яхта опять не стояла на месте и волочила якорь за собой, и только на следующий день, когда погода изменилась, мы снова вышли в море. Мы отправились в путь, полные более чем недобрых предчувствий, но день оказался идеальным. Триумфальное возвращение было омрачено внезапно отвалившимся в нескольких километрах от дома рулем, но, в конце концов, мы все же вернулись в гавань. Вот так завершилось наше небольшое волнующее приключение.
* * *
Мама с папой не отказались от намерения посмотреть материковую Австралию, и в начале 2006 года мы решили проехать на автобусе вдоль побережья, затем – опять же по суше – отправиться в Аделаиду по шоссе Бердсвилл-Трек, чтобы исследовать малонаселенные районы. Эта поездка сильно отличалась от путешествия на яхте, потому что у нас не было возможности так же часто совершать самостоятельные вылазки. Конечно, интересно увидеть новые уголки Австралии, но все мы скучали по той свободе, которая была у нас, когда мы жили на воде. И если на яхте нам казалось слишком тесно, то в автобусе было еще хуже.
Сначала новых впечатлений хватало. Стоит сказать, что у мамы есть небольшой «пунктик», связанный с маяками, поэтому, проезжая вдоль всего побережья, мы останавливались чуть ли не у каждого из них, и вшестером карабкались по дорожкам, почти всегда крутым, на вершину утеса, где стоял маяк, чтобы посмотреть сверху на дома и окружающий пейзаж. Мне больше всего понравился маяк в Уилсонс Промонтори в самой южной точке Австралии. Построенная каторжниками в середине 1800-х годов, башня сооружена из местного гранита и стоит на утесе, прямо над нередко бушующими водами пролива Басса. К маяку не ходит никакой транспорт, так что нам пришлось идти весь день, но оно того стоило. Когда добираешься туда, открываются потрясающие виды, и этот маяк точно входит в мой список мест, которые нужно посетить еще раз и больше о них узнать.
Места на стоянках для автофургонов стоили дорого, а поскольку в автобусе у нас было все, что нужно, пользовались мы ими редко. Мы часто останавливались на стоянках для грузовиков и в любых других местах, где можно было припарковать автобус, зная, что никто не заставит передвигать его. Наш автобус производил сильное впечатление. Огромный, громоздкий, выкрашенный золотой краской с красной полосой по бокам – он, мягко говоря, выделялся на дороге (со временем мы начали серьезно жалеть о том, что он так вызывающе покрашен!). Он отлично подошел бы для гастролирующей рок-группы.
Однажды мы остановились на стоянке для фургонов, чтобы за пару дождливых дней слегка нагнать школьную программу. Группа любопытных туристов выбрала представителя, который подошел к нашей двери и постучал. Он спросил у мамы, в какое время им можно было бы осмотреть наш автобус изнутри. Вот еще одна причина, по которой мы избегали стоянок для фургонов!
Свой тринадцатый день рождения я встретила на автостоянке на шоссе Грейт Оушен Роуд, глядя на скалы Двенадцать апостолов. (Хотя их было и не двенадцать. Океан и ветер постепенно взимали свою дань с этих известняковых столпов, так что к нашему появлению из двенадцати осталось всего восемь). Я практически могла бы составить карту нашего маршрута, отмечая автопарковки. На одной из них, в самом сердце Снежных гор в Новом Южном Уэльсе, нам пришлось ждать, когда перестанет идти снег и у нас появится возможность съездить на велосипедах на вершину Горы Косцюшко[11] – отличное свидетельство того, что на самые высокие австралийские горы можно подняться на велосипеде практически до самой вершины!
В другой раз мы провели ночь на вершине песчаной дюны в Южной Австралии с видом на озеро Эйр. Эта площадка для лагеря была устроена очень интересно: она располагалась в конце 100-километрового участка, покрытого вязкой, песчаной грунтовкой, подходящей только для внедорожников. Автобус не предназначен для езды по бездорожью, так что местные жители озадаченно смотрели на нас, когда мы свернули на эти заброшенные колеи. Папа всегда был готов к любым неприятностям, и прежде, чем мы тронулись в путь, он навел справки в близлежащем городке – есть ли там достаточно большой трактор, на случай, если мы увязнем.
Это был не единственный случай, когда мы колесили по бездорожью. Для меня кульминацией всей поездки был момент, когда мы отправились по Бердсвилл-Трек, старому шоссе протяженностью в 250 километров, которое тянется от Марэ в Южной Австралии до Бердсвилла в Квинсленде. Это очень красивый район. Пустыня простирается на многие мили, вокруг – совершенно пустое пространство, которое лишь изредка нарушается песчаными дюнами. Эти земли заслужили репутацию одной из самых суровых областей в Австралии, по которой сложно проехать. Большую часть года здесь очень сухо, а песчаные бури – обычное дело, но когда идет дождь, дорога может стать непроходимой, не исключено и внезапное наводнение. Мы не слишком беспокоились, потому что попали туда в сухой сезон. Мы делали остановки у редких источников и случайных руин старых овечьих загонов, чтобы размять ноги и исследовать окрестности. Красная почва, редко встречающаяся вода, искривленные, сухие растения – все это составляло полный контраст с изобильными влажными джунглями и синими водами побережья, к которым мы привыкли.
Очень скоро мы узнали, откуда у этих мест такая репутация: лопнула одна шина, а потом еще две одновременно. Сменить колесо у автобуса – несколько более трудная задача, чем у обычного семейного седана. Все такое огромное, а с собой взято ограниченное количество запчастей. В первый раз все прошло гладко благодаря помощи людей, проезжавших мимо на внедорожнике.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
