Прежде чем Сэт успел понять для чего ей столько, она исчезла во тьме не забыв забрать с собой всю охапку холодного оружия и напомнить, чтобы он не делал глупостей и дожидался её здесь.
Саймон, конечно, кивнул, но сразу после её ухода бросился к трупам и, кряхтя от напряжения и боли в ушибленных местах, стал переворачивать и ворошить тела как мог. Разумеется, его надеждам сбыться было не суждено: кем бы ни была Сандра, она была мастером своего дела и ни оставила на трупах ничего колюще-режущего.
Её предусмотрительность поражала. Сэт был уверен, что ей самой не нужны были никакие топоры, она забрала их и выбросила где-то, только для того, чтобы он не мог перерезать веревки на руках, а значит и убежать далеко.
Несмотря на то, что к нему вернулся кусочек памяти, Сэт не мог вспомнить, кто она такая, и чем он так ей насолил. Под пологом тайны оставалось еще его местонахождение и всё, что было с этим связано. Если бы не чувство полного реализма происходящего, в частности ощущения боли, голода и озноба, он решил бы, что застрял в какой-то садисткой игре.
В этот момент ему невероятно сильно захотелось, чтобы все так и было. Ведь не бывает людей со звериными пастями и акульими зубами. Не бывает такого, чтобы последнее, что помнишь, было то, как выходишь из игрового зала миллионером, а потом оказываешься неизвестно где, посреди кровавого торжества маньяков-Потрошителей…
Завершив бесплодный обыск тел, Сэт обвел взглядом окружающий мир.
Тьма окутала окрестности черной вуалью; мертвая тишина, нарушаемая лишь биением его сердца, опустила на это место плотный плащ. Яркие звезды вычерчивали контуры обелисков и надгробий за его спиной — казалось, что прямо за ними придирчиво рассматривала лезвие своей косы сама старуха-Смерть.
Он упал на колени и прикрыл глаза. Его плечи опустились, спина сгорбилась, взгляд устремился в землю. Что-то густое медленно стекало по волосам, образуя на кончиках прядей черные бутоны, которые падая перед ним на землю, раскрывались в алые розы.
Он смотрел на них и не мог отвести взгляд. Будто загипнотизированный, опустошенный, раздавленный — но видел ли он их вообще?
Где-то там, в центре кладбища, раздался очередной торжествующий рёв вырвавшегося на волю зла. Волосы Сэта пошевелились, затем закачалась голова, он поднял лицо и негромко сказал, обращаясь к звездам, крупным и сверкающим точно драгоценные камни:
— Не знаю, кто я, где, и почему все хотят меня убить — но я не сдамся. Вы слышите?! Я буду бороться до последнего!
Звезды не остались равнодушны к этим словам: все как одна на мгновение померкли, а затем сверкнули с удвоенной силой…
В очередной раз Сэт поднялся с колен. Приблизившись к ближайшему обелиску и, прислонившись спиной к кромке, стал тереть об неё веревки, жестко сковывающие запястья.
Угол древнего камня давно стерся, превратившись в полукруг, кожа на запястьях горела жгучим пламенем, однако он продолжал тереть, словно доисторический человек страстно желающий добыть огонь.
На вершине холма раздалась отчаянная автоматная стрельба, потом донеслись едва слышные крики и оглушительный рёв плавно переходящий в пронзительный визг. Замерший было Сэт, стал тереться об угол с утроенным старанием. Эхо стрельбы и яростные крики с каждым мгновением раздавались все ближе — стрелок и его преследователи приближались с пугающей скоростью.
Сэт напряг последние силы, подобно полотну пилы он терся об угол уже всем телом. Веревка заскрипела, стала поддаваться — руки Сэта все дальше расходились в стороны. Наконец последняя жила лопнула и долгожданная, но неожиданная свобода, заставила его лихорадочно соображать в какую сторону бросаться…
Из тьмы вынырнул черный силуэт — спустя мгновение он различил в нем бегущую навстречу Сандру. Лицо было перекошено, в руках зажат пистолет-пулемет, и Сэт запаниковал, не зная оставаться на месте или бежать прочь, спасая свою жизнь.
— Бежим!!!
Сандра крикнула прямо в его лицо. Схватив Сэта за рукав, буквально с места втянула его в свой безумный бег — однако даже эта секундная задержка оказалась роковой.
Сэт не успел ничего понять, ноги со спринтерской скоростью еще увлекали его за Сандрой, а хаос и гвалт, исходящий от преследователей, уже настиг их.
— Потрошители! Потрошители! Слава Потрошителям!
Краем глаза он уловил, как сзади кто-то бросился на него из тьмы: промахнулся, упав мимо, но выбросил вперед руку и схватил Сэта за ногу. Вся инерция бега, весь страх и ярость погасились в одном ударе о жесткую землю: ему показалось, что на него обрушилось само небо — грохот, звон, отсутствие воздуха, боль придавили и не желали отпускать.
Он оторвал от мокрой травы лицо и успел заметить, как накинувшийся на Сандру Потрошитель нарвался на ловкое движение остановившейся девушки и отлетел от нее словно отброшенная тряпичная кукла. Она направила дуло пистолета-пулемета в грудь другого дикаря, подбегающего к ней с топором в руке. Ее палец сжал спусковой крючок раньше чем, тот замахнулся — Сэт рассчитывал увидеть перебитое надвое тело нападающего, но ничего не произошло. Вместо оглушительной очереди, не смотря на стоящий в ушах звон, Сэт услышал только сухой щелчок.
Пистолет-пулемет отлетел в сторону — ему на смену в руках девушки как по волшебству возник нож…
Дальнейшее он не видел: Потрошитель, крепко держащий ногу Сэта, стал быстро подползать, стремясь скорее на него забраться и задавить своей массой. Сэт дернул ногой, еще раз, извернулся и со всей силой ударил ботинком другой, попав в мерзкое лицо своего противника. Хватка на мгновение ослабла, и Саймон сумел освободить ногу и полностью перевернуться на спину, однако сделать больше разъяренный враг ему не позволил.
Навалившись ему на грудь, с громоподобным ревом дикарь занес над головой большой камень — и если бы Сэт не выбросил вперед руки, — размозжил бы ему голову в тот же миг.
Не смотря на короткое плечо силы, ему показалось, что в ладони ударил молот. А вопящий на нем здоровяк уже заносил камень для повторного удара. На этот раз Сэт не успел перехватить его на излете. Он подставил под удар руки крестом — за что поплатился хлынувшими из глаз слезами. Его измочаленные руки, не обращая внимания на расплывающийся на границе беспамятства разум, казалось, зажили собственной жизнью: они сопротивлялись, удерживали камень, не давая ему обрушиться вниз, а потом даже умудрились откинуть его в сторону.
Удар в челюсть едва полностью не погасил его сознание. Лишившись камня и пригвоздивший Сэта своим весом к земле, Потрошитель широко оскалился, обнажив два ряда зубов, острых, словно зубья пилы, и потянулся за крохотным топориком. Он сорвал его со своего пояса одним движением и уже замахнулся, чтобы пробить череп обмякшей жертве, но его внимание привлекло что-то иное. Судя по тому, что он забыл о Сэте, дела у его товарищей шли из рук вон плохо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
