Читаем без скачивания Пусть этот круг не разорвется… - Милдред Тэйлор

У меня перехватило дыхание. Я посмотрела на Стейси – его взгляд был прикован к мистеру Джемисону.

– Это касается твоих детей.

На лице Стейси я прочла большое облегчение. И самой стало легче дышать. Стало быть, мистер Джемисон собирается говорить не о пожаре.

– Я беседовал с Ти-Джеем, и он рассказал мне про каждый свой шаг в ту ночь, когда был убит Джим Ли. Я знаю, что сначала он зашел сюда, и твои дети помогли ему добраться до дому. Мистер Макэйби тоже знает об этом. Однако мы оба считаем, что свидетельские показания Ти-Джея не должны касаться ничего происходившего после его бегства из Стробери. Если мы только коснемся этого отрезка времени, мы будем вынуждены затронуть и всю историю с попыткой линчевания, а Макэйби вовсе этого не хочет. Я же не хочу, чтобы ваших детей в любом случае втягивали в это дело.

Папа кивнул, а мама сказала:

– Мы очень благодарны вам, мистер Джемисон. Даже больше, чем вы предполагаете.

Мистера Джемисона, казалось, несколько смутили ее слова. Он сначала поглядел на нее, потом чуть заметно наклонил голову.

– Простите, мистер Джемисон, – заговорил Стейси, – а цветные могут заседать в суде присяжных?

Я ждала, что мама и папа упрекнут его, он ведь влез без разрешения в такой серьезный разговор. Но ничего подобного не случилось. Серые глаза мистера Джемисона встретились с глазами Стейси, за этим тут же последовал прямой ответ:

– Присяжных избирают среди тех, кто имеет право голоса, Стейси. А поскольку в округе Спокан цветных избирателей нет, то неоткуда взяться и цветным присяжным. Но если бы и был такой, его бы так обработали, что пользы от него все равно не было бы.

– Значит, Ти-Джею помочь ничем нельзя?

На какое-то мгновение мистер Джемисон уставился в пол, потом снова поднял глаза на Стейси:

– Сынок, могу только одно тебе обещать: я буду делать все возможное. Я добиваюсь, чтобы Ти-Джею разрешили давать свидетельские показания. Конечно, тогда он должен будет признаться, что принимал участие в ограблении. Но я очень надеюсь, мне удастся убедить присяжных, что не он убил Джима Ли Барнета. Если же мне не удастся представить его как свидетеля, мы вообще ничего не добьемся. Возможно, я сумею отвести некоторые обвинения прокурора, но это не решит дела. Ти-Джей обязательно должен выступить как свидетель.

– А если… если ему не поверят?

– Тогда будем обращаться с апелляцией в более высокий суд.

Стейси кивнул, не прибавив больше ни слова.

– Еще одно, Дэвид, – обратился к папе мистер Джемисон. – Кто-нибудь из вас собирается поехать на суд?

Папа вынул из кармана трубку, с силой выбил ее о ладонь, словно надеясь, что из нее высыплется табак, хотя вот уже несколько месяцев он сидел без табака.

– Не знаю пока. Эйвери наши близкие друзья.

– Мне это известно, – сказал мистер Джемисон, умышленно растягивая слова. – Белым в нашем округе тоже. Также им известно, как в городе к вам относятся. Это отношение к вам пока не изменилось, так что, если ты, или мистер Моррисон, или еще кто-нибудь из вашей семьи поедет в город, Ти-Джею будет только хуже. Эти люди не забыли про бойкот, в котором обвиняют вас. – Он помолчал и добавил: – И еще совпадение с пожаром…

Сердце у меня бешено заколотилось.

Папа взял трубку в рот. Когда дело касалось белых, даже мистера Джемисона, он не спешил говорить, а сначала все тщательно взвешивал. Вынув изо рта трубку, папа, чуть улыбнувшись, произнес с расстановкой:

– Вы думаете, я хоть на миг могу забыть об этом?

Мистер Джемисон тоже улыбнулся в ответ, показывая, что понял.

– Я никогда так не думал, Дэвид. – Он поднялся. – Что ж, пожалуй, мне пора возвращаться в город. В столь поздний час жена, наверное, ждет не дождется меня. Миссис Логан, если разрешите, откланяюсь. Моя шляпа… Спасибо.

Когда мистер Джемисон вместе с папой и мистером Моррисоном, которые вышли проводить его, покинул нас, Ба заметила:

– Нелегко ему будет помогать Ти-Джею при теперешних обстоятельствах.

– Возможно, даже труднее, чем он предполагает, – сказала мама.

Мы услышали, как отъехала машина, но прошло несколько минут, а папа и мистер Моррисон все не возвращались. Тогда Малыш подошел к входной двери и распахнул ее.

– Клейтон Честер, из дома не выходить! – окликнула его мама.

Назвав его полным именем, что случалось редко, она дала ему понять, что это приказ.

Малыш оглянулся на маму. Ослушаться он не посмел, но в глазах его стояла тревога: со дня пожара ему все время было страшно, что папа, или мистер Моррисон, или Стейси если ночью уйдут, то уже не вернутся.

– А папа…

– С ним все в порядке. И с мистером Моррисоном тоже. Закрой, пожалуйста, дверь.

Малыш повиновался, но от двери не отошел и, заслышав на ступеньках шаги, тут же распахнул ее.

Войдя и увидев Малыша у порога, папа вскинул глаза на маму и понял.

– Спасибо, сынок, – сказал он. Малыш весь дрожал, и папа взял его руку в свои. – Можно подумать, к нам пришел старик мороз и заморозил тебя. Знаешь что, бери-ка лучше книжку и садись сюда, поближе ко мне и к огню, чтобы согреться.

Малыш поспешил воспользоваться приглашением. Сбегав за книгой, он быстренько вернулся под папино крылышко, уселся на стул, который папа придвинул к себе, открыл книгу и только тогда взглянул на папу. Папа подмигнул, и Малыш заулыбался. Весь остаток вечера он не отходил от папы.

Дни накануне суда тянулись долго. Не думалось ни о чем, кроме Ти-Джея: что с ним будет? И в школе старшие ученики говорили только об этом. Каждую ночь я молилась и просила бога, чтобы он спас его. А однажды во сне я унеслась назад к жаркой августовской ночи, когда Т. Дж. заколотил в нашу дверь и Стейси, Кристофер-Джон, Малыш и я выскользнули в громыхающую грозовую темь, чтобы проводить его домой, но, как оказалось, чтобы предать его в руки толпы, собравшейся, чтобы линчевать его. Такой сон повторялся, иногда во сне я становилась Ти-Джеем и просыпалась с криком. Меня била дрожь, я не могла избавиться от чувства, что на шее у меня затягивается толстая веревка. Тогда Ба обнимала меня, а из другой комнаты приходили мама и папа. Но я не рассказывала им свои сны. Они были слишком похожи на правду.

Я знала, что мама и папа очень беспокоятся за меня и мальчиков. Иногда я замечала, как они пристально наблюдают за нами, словно стараются прочитать наши мысли. Но больше всего они тревожились за Стейси. Молчаливый и мрачный, он часто уходил один к пруду или на выгон. Я сколько раз видела, как папа или мама смотрят ему вслед, но говорить ему они ничего не говорили.

Однажды мама пошла было за ним, но папа остановил ее. Мама неохотно подчинилась и не пошла за Стейси. А я пошла. Я тоже за него боялась. Я-то знала, что он переживает не только за Т. Дж., но и потому, что мама с папой не позволяют ему ехать в суд. Я догнала его и попыталась заговорить об этом.

– Слушай. Ну что ты бродишь как неприкаянный? Ты не согласен, что папа очень умно поступил, решив не ехать в суд?

Стейси не ответил.

– И что тебе не разрешили туда ехать?

Стейси поглядел на меня и повернулся, чтобы уйти. Глаза у него были печальные, как у старика, а поперек лба легла глубокая морщинка, и казалось, она никогда уже не разгладится.

– Ты же знаешь, – сделала я еще одну попытку, – ты-то вовсе не виноват в том, что стряслось с Ти-Джеем.

– Знаю. И все-таки…

– Что все-таки?

– Я все думаю, может… может, я должен был вразумить его, хотя бы постараться…

– Никто его не мог вразумить, сам прекрасно понимаешь! – воскликнула я, очень рассердившись на его слова. – Ти-Джей всегда был дураком и, по правде говоря, таким и остался.

Стейси осуждающе посмотрел на меня, словно мои слова прозвучали не к месту, учитывая грядущую судьбу Т. Дж. Но меня это не тронуло. Я сказала правду.

Стейси покачал головой, потом доверительно сообщил:

– Крошка Уилли говорит, что собирается поехать в суд.

– Собирается поехать?

Стейси кивнул:

– И Кларенс тоже.

Меня страх взял:

– Н… неужели ты хочешь ослушаться папу и тоже поедешь?

Он заглянул мне прямо в глаза, чтобы проверить, можно ли мне доверять. Я попыталась спрятать мой страх, но без особого успеха.

– А впрочем, Крошка Уилли и Кларенс только болтают, – поспешил он скрыться за усмешкой.

Я с подозрением уставилась на него.

– Ты уверен?

– Не беспокойся. Никто из нас не собирается никуда ехать.

Но я не могла не беспокоиться и утром в день суда обнаружила, что мои страхи были не напрасны. Когда Стейси, Кристофер-Джон, Малыш и я подошли по дороге в школу ко второму перекрестку, оказалось, Мо и Кларенс уже ждут нас.

– Мы готовы ехать, – объявил громко Кларенс, как только мы оказались в пределах слышимости.

Я так и налетела на него:

– Ехать куда?

Слегка смешавшись, Кларенс взял Стейси под руку, и вместе с Мо они отошли к обочине дороги. Но Кристофер-Джон, Малыш и я последовали за ними.