папы прагматизм уверенно поднял голову и укоризненно покосился на меня. Ну да, замужество вышло несколько скоропалительное, но это же не повод унывать! Во-первых, я ещё не замужем, а во-вторых, с обретением супруга у меня появится прекрасный повод уехать, причём очень далеко. А значит я освобожусь от тётки и её кавалеров, глядящих на меня липкими сальными взглядами и с трудом удерживающихся от того, чтобы не полезть мне под юбку. Я гадливо передёрнула плечами и потёрла ладошкой губы, вспомнив слюнявые поцелуи престарелого князя Романто и его потные ладони у себя на бёдрах. Тьфу, гадость какая, а ведь при первой встрече князь казался таким обаятельным! А что, если и мой супруг окажется таким же мерзким, как я с ним буду в одну постель ложиться? И ведь сном под одним одеялом дело точно не ограничится... Я ахнула, прижав руку ко рту в попытке подавить подступившую к горлу тошноту. Нет, фу, бред, эрдеец не такой!
'А какой он? - совершенно некстати вылез внутренний голос. - И откуда тебе известно, что он не такой, ты же его совсем не знаешь?'
Логика облачилась в доспехи, отражая атаки паники:
'Эрдея - прекрасная планета...'
'Ты ещё перечень полезных ископаемых на ней озвучь, плотность населения и крупные города, - фыркнула живущая в глубине моей души маленькая девочка, капризно кривя губки, - жить-то тебе с мужчиной, а не залежами бериндовых алмазов, которые были обнаружены сто пятнадцать лет назад экспедицией литозундцев'.
'Я знаю, что мой муж меня не обидит', - не сдавалась логика.
Маленькая капризуля насмешливо наморщила нос:
'С чего бы вдруг такая уверенность?'
- Жители Эрдеи сдержаны в проявлении чувств, - выкрикнула я, чтобы заглушить все сомнения. - Они не склонны к проявлению агрессии, а значит мой муж меня не обидит! И бояться мне нечего, вот!
- В крайнем случае, вы будете жить как соседи, встречаясь лишь по праздникам и в спальне не чаще одного раза в месяц, - горничная Онки сначала привычно поддержала мои рассуждения, а лишь затем спросила. - С вами всё в порядке?
Я встревоженной птичкой слетела с подоконника, юркнула в тёплые объятия подруги и тяжело вздохнула, делясь новостями:
- Я замуж выхожу.
Онки ласково гладила меня по голове, перебирая пряди, успокаивая и ободряя:
- За эрдейца, я догадалась по вашему возгласу.
- Я его совсем-совсем не знаю...
- А что говорит ваш дар?
Вот так всегда! Я хочу поговорить о своих мыслях и чувствах, озвучить подозрения, чтобы развеять все до малейшего сомнения, а у меня интересуются мнением дара! Что с того, что я знаю, что этот мужчина предназначен мне судьбой, никто ведь не гарантирует лёгкий и радостный путь к счастью! Может, мне до седых волос придётся карабкаться через тернии равнодушия, раздирать сердце в кровь об осколки разбитых надежд, чтобы на смертном одре узнать, как сильно меня любят и ценят. И вообще, а вдруг мой будущий муж - наёмный убийца, безжалостный космический стервятник?
- Я ведь даже имени его не знаю!
Я смущённо прикусила губу, глядя в по-матерински ласковые глаза горничной. Нет, всё-таки тысячу раз прав был папа, когда утверждал, что какой бы умной ни была женщина, она всегда в первую очередь будет именно женщиной, живущей эмоциями, а не здравым смыслом. Нашла тоже, из-за чего переживать: имени своего мужа не знаю! Можно подумать, это тайна за семью печатями, сокрытая от посторонних глаз. Сейчас схожу к Эдерии, узнаю у неё, как зовут моего, кхм, ненаглядного, а потом соберу на него полное, подробное досье, какому и в космополе позавидуют!
Я чмокнула Онки в щёку:
- Ты просто прелесть, я тебя обожаю!
- Всегда рада услужить.
Подруга, привыкшая к моим эскападам, удивляться и что-либо спрашивать не стала. Вот за эту деликатность я её особенно ценю, тётушка-то у меня хоть и носит титул графини, а грубостью своей может поспорить с портовыми грузчиками.
Я одёрнула комбинезончик, поправила волосы, помахала на лицо, остужая нервный румянец, и направилась к Эдерии узнавать имя своего суженого. Надеюсь, оно будет не слишком зубодробительное, во время брачной церемонии мне своего мужа надо будет ясно и чётко полным именем назвать, иначе может произойти конфуз, а то и громкий скандал, как было на свадьбе баронессы Элегии, которая исковеркала имя своего мужа так, что он из замечательного стал омерзительным. Кстати, как показала семейная жизнь, не так уж сильно Элегия и ошиблась.
Звезда удачи сияла для меня по-прежнему ярко, Эдерию я обнаружила в будуаре, привольно развалившейся на круглом высоком, похожем на пирожное, кресле без подлокотников. В руках графини таинственно поблёскивал гранями узкий бокал, в котором плескалась тёмно-вишнёвая жидкость. Вопреки правилам хорошего тона, Эдерия никогда не отказывала себе днём и даже утром в бокале-другом аундорской наливки, за стоимость одной бутылки которой семья из четырёх человек могла безбедно прожить целый месяц.
Моему появлению 'горячо любимая' родственница не обрадовалась, скривилась, словно недозрелый лайм проглотила, буркнула:
- Чего тебе?
Я скромно потупилась, как и полагалось благовоспитанной особе, ответила негромко, чтобы не рассердить Эдерию, которая постоянно жаловалась на то, что у меня пронзительный визглявый голос, как у молекулярной пилы:
- Мне бы очень хотелось узнать имя моего жениха.
Графиня отпила наливки, грубовато хохотнула:
- А тебе не всё равно, кто тебя в койку потащит?
Человек несведущий непременно бы ахнул от такой вульгарности, девица робкая передумала бы продолжать беседу и сбежала бы, покраснев так, что об её щёки можно было бы костёр разводить, я же лишь плотнее сжала губы. А вот не отступлю, не дождётся. Мне действительно не всё равно, кого звёзды моим суженым определили!
Эдерия покачала бокал, задумчиво глядя на густую наливку, и, тяжело вздохнув, спросила мирным, почти дружеским тоном:
- Ты же не отвяжешься, верно?
Я с готовностью кивнула. Уж чего-чего, а настойчивости при достижении поставленной цели мне не занимать, хоть на нашей планете подобная целеустремлённость для девушки считается скорее недостатком, чем достоинством.
Графиня приподняла
