– А то что? – с легким вызовом спросила я. – Что ты сделаешь, горячий эстонский парень?
Он с недоумением посмотрел на меня.
– Эстонский парень?
– Извини, русская шутка, – сказала я, высвобождая свои пальцы из его руки. – Ты не мог бы выйти? Я хочу встать.
– Вставай, – сказал он, не двигаясь с места.
Теперь уже я, подняв брови, посмотрела на него с легким недоумение.
– Это, по-твоему, называется вести себя прилично?
– Вполне. Чего ты боишься? Что я увижу твое совершенное тело и снова тебя изнасилую?
– Боже упаси! – с насмешкой сказала я. – Как можно! Барон фон Ротенбург никогда не опустится до этого. Он предпочитает действовать шантажом!
Увидев выражение его лица, я поняла, что, пожалуй, переборщила.
Он резко встал и прошел к окну.
– Одевайся, – не глядя на меня, холодно сказал он. – Мы собирались на Крит сегодня, с Тео и Амандой. Дети уже завтракают. Извини, но я хочу остаться в комнате по тактическим соображениям.
– Ну да, я понимаю, – пробормотала я, вставая из постели. – Имитация счастливой семейной жизни, надо полагать?
Не дожидаясь его ответа, я прошла в ванную. Когда через полчаса, не меньше, я вышла из ванной, уже успев привести себя в порядок и даже переодеться в легкий светлый сарафан для поездки, Марк по-прежнему стоял, отвернувшись к окну. На моей постели лежало белое, классического покроя платье без рукавов, даже на первый взгляд казавшееся невероятно дорогим. Когда я, не удержавшись, подошла к кровати и взглянула на него поближе, я немедленно увидела неприметную бирку самого дорогого модельера мира.
Марк обернулся ко мне от окна.
– Не могла бы ты, в качестве личного одолжения мне, надеть это платье сегодня, – сдержанно попросил он, увидев, что я вернулась в комнату.
– Это подарок? – спросила я, касаясь платья рукой.
Ткань была такой легкой и шелковистой, что казалась невесомой.
– Да.
Я не стала спорить. Молча взяв платье, я ушла в ванную, переоделась и, вернувшись в комнату, подошла к Марку, все еще стоявшему у окна.
Он мельком взглянул на меня и сказал:
– Ты очень красивая женщина, Элена. Это платье словно сшито для тебя. Спасибо.
– Тебе спасибо, – заметила я. – Ты готов? Можем идти?
– Я буду до конца жизни сожалеть о том, что шесть лет тому назад отобрал у тебя Луи, – неожиданно сказал он, взяв меня за руку и глядя мне в лицо. – Мне не хватило тогда пяти минут в аэропорту с тобой, чтобы изменить это ужасное решение. Но, что сделано, то сделано. Я не могу отдать тебе его сейчас. Он – мой наследник, а ты замужем за другим мужчиной.
Я смотрела ему в лицо, как завороженная, изумленная тем страданием, которое отражалось в его темно-синих глазах.
– Элена! – он взял меня за плечи, чтобы лучше видеть мои глаза. – Прости меня! Я не смог, не сумел разлюбить тебя.
Он наклонился ко мне и его губы коснулись моих губ, сначала легко и мягко, а затем быстро и жадно, словно он торопился напиться, страдая от жажды. Я с ужасом почувствовала, как все поплыло у меня перед глазами, и знакомое, но давно забытое нерациональное и абсолютно неконтролируемое желание его близости вновь начинает быстро разгораться в моем теле. Мои губы предательски дрогнули, он очень хорошо уловил этот момент, и как всегда, совершенно правильно его понял. В следующую минуту он сжал меня в объятьях, не отрываясь от моих губ.
Бог знает, что бы еще случилось, если бы в дверь легонько не стукнули костяшками пальцев и голос Аманды весело произнес:
– Выходите, голубки. Потом намилуетесь. Тео уже икру мечет от нетерпения.
Марк выпустил меня из объятий, я трясущимися руками поправила свои растрепавшиеся волосы. Он внимательно оглядел меня, кивнул, и пошел к двери. Я поспешила за ним. Открыв дверь, он пропустил меня вперед, и первое, что я увидела, была снисходительная добрая улыбка, светившаяся на загорелом, умело подкрашенном лице Аманды.
– Надеюсь, вы хорошо спали, ваша светлость? – спросила Аманда, обращаясь к Марку.
Она уже откровенно усмехнулась, когда он вежливо что-то ответил, и в его голосе прозвучала предательская хрипотца.
Глава 5
Поездка на Крит превратилась в сплошное бедствие. Началось с того, что Марк буквально не отходил от меня ни на шаг. Он предложил мне руку, когда мы спускались в пещеру Минотавра. Когда я бездарно, по своему обыкновению, спотыкнулась на первой же выщербленной многочисленными туристами ступеньке, он, удержав меня от падения, положил мне руку на талию, и после этого не снимал своей руки с моей талии на протяжении всего путешествия по пещерам. Сказать, что это было просто неудобно для меня, значило вообще ничего не сказать. Сквозь тонкий шелк платья я чувствовала сухое тепло его ладони, от которого словно расползались мурашками теплые струйки чувственного удовольствия по всему моему телу. Когда мы вошли в пещеру, я потихоньку освободилась от его руки, но не прошла и трех шагов, как высокая шпилька моего каблука попала в расщелину пола, и мне пришлось уцепиться за его руку, чтобы не упасть. Понося про себя нехорошими словами свое русское воспитание, которое не позволяло мне появляться в общественных местах, да еще в компании мужчины, небрежно одетой, я покорно тащилась рядом с Марком, думая о том, чтобы поскорее вернуться на яхту и переодеться в шорты и легкие шлепки.
Только когда мы вышли из пещеры, и перед нами открыто засверкали камеры репортеров, я получила слабое удовлетворение от того, что я прилично выгляжу.
– Я как-то не подумал об этом, – в то же время шепнул мне на ухо оказавшийся с другой стороны от Марка Тео. – Извини, Элена, это моя вина. Эти шакалы преследуют меня в Греции повсюду. Представляешь, говорят, что я мафиози!
Словно для того, чтобы сейчас же опровергнуть его слова, в тот же миг одна из нахальных девиц с микрофоном вынырнула и толпы и подсунула микрофон прямо под нос Марка:
– Ваша светлость барон фон Ротенбург, – прочирикала она по-немецки, – что вы делаете на Крите? Вам здесь нравится? Вы завязываете деловые отношения с греческими дельцами?
Марк покрепче ухватил меня за руку, посмотрел на девицу, и спокойно ответил:
– Я здесь на отдыхе. Без комментариев.
Потом он вежливо отодвинул девицу в сторону и, увлекая меня через толпу туристов, быстро пошел к выходу.
– Луи, Джулия! – окликнул он успевших убежать вперед детей.
Луи обернулся и все понял. Он так же, как Марк меня, быстро ухватил за руку Юльку и повел ее нам навстречу.
Судя по сверканию камер, было уже поздно. Исхитрившись повернуть голову назад, чтобы посмотреть, что случилось с Тео и Амандой, я увидела, что Тео говорит по сотовому телефону, скорее всего, вызывая охрану.
Мы с детьми оказались в плотном кольце репортеров.
– Ничего не говори, иди молча, смотри перед собой, как будто ничего не происходит, – шепнул мне Марк, улучив минуту.
Он по-прежнему целеустремленно шел вперед, отодвигая со своего пути настойчивых людей с камерами и микрофонами. Сразу же после того, как Луи и Юлька присоединились к нам, он взял Юльку на руки, чтобы ее не затерли в толпе. Луи ухватил за руку меня и, к моему величайшему облегчению, втиснулся между мной и Марком.
– О, молодой Луи фон Ротенбург тоже с вами! – трещала, не отставая от нас, девица с микрофоном. – Стало быть, это семейный визит? Значит, ваша спутница и есть та самая таинственная молодая баронесса, девушка из Парижа?! Боже мой, ну, конечно же! Платье от Лагенфельда, мы же видели ее первый раз на подиуме у мэтра в Париже! Знаменитое кольцо Ротенбургов на ее пальце! И малышка! Это ваш второй ребенок, ваша светлость!? Боже мой, это сенсация! Маленькое интервью моему журналу, ваша светлость! Умоляю! Я пришлю вам на редакцию текст и фотографии! Вы станете звездой! У вас самая красивая семья из всех богатых людей Германии, которых я встречала, ваша светлость!
Я вздохнула с облегчением, когда с дюжину крепких парней в светлых летних костюмах, появившись словно ниоткуда, как трое из ларца, стали быстро и умело оттирать репортеров в сторону.
– Мама! – внезапно донесся до меня голос Луи.
Я остановилась, останавливая Марка.
– У меня камень кроссовке, я не могу идти, – быстро сказал Луи, виновато посмотрев на отца.
Мы по-прежнему были в двойном окружении охраны и, все еще, репортеров. По лицу Марка скользнуло выражение недовольства. Я тут же присела на колени перед Луи и, заставив его опереться рукой на мое плечо, быстро стащила с его ноги кроссовок, вытряхнула из него мусор и парочку острых прибрежных камешков, и снова натянула кроссовок на его ногу. Общение с Юлькой, вечно умудрявшейся набивать мусор в ее тапки по малолетству, научило меня проделывать такие вещи в мгновение ока. Марк даже не успел открыть рот, чтобы выразить свое недовольство, как мы с Луи снова были на ногах. Луи улыбнулся мне как солнышко, и я невольно вернула ему его улыбку. Камеры сверкали без остановки.
