– Никому ни слова! – прижав палец к губам, сказала я.
Он затряс головой, сдерживая радостную ухмылку.
– Что там происходит? – не удержалась я. – Почему они заглушили мотор?
– Так вас ведь ищут, баронесса, – бесхитростно ответил мне матрос. – Думают, вы утонули. Его светлость шлюпки спустил, ныряет самолично.
– Ах, вот как! Спасает, значит.
Еще раз предупредив матросика, чтобы он держал язык за зубами, я поднялась к себе в каюту, приняла душ, вымыла голову, переоделась в белое платье от Лагенфельда и распустив по плечам длинные волосы, быстро сохнувшие на воздухе, поднялась на среднюю палубу.
Уже подходя к бортику, я увидела две шлюпки, спущенные на воду неподалеку от яхты и столпившихся возле перил Тео, Аманду, Юльку и Луи. Периклюс, стоя на мостике, бешено жестикулировал и что-то кричал матросам, остававшимся в шлюпке. Марка не было видно. Очевидно, его светлость нырял, пытаясь спасти мою жизнь.
Я подошла к бортику и стала рядом с Юлькой. Почувствовав движение воздуха, Юлька обернулась, увидела меня, глаза ее округлились, она открыла рот, чтобы закричать от радости, но я снова прижала пальцы к губам, призывая ее к молчанию. Юлька закрыла рот и выдохнула воздух. В следующую минуту она толкнула локтем Луи, и вся молчаливая сцена повторилась сначала. Тео и Аманда в неверии посмотрели на меня, потом губы Тео раздвинулись в такой ухмылке, что, я подумала, что он не забудет этой минуты надолго.
Последним заметил меня Периклюс. Закрыв рот, он прекратил материть матросов в шлюпках за медлительность так резко и неожиданно, что они удивились. Подняв головы, они заметили, кто быстрее, а кто чуть медленнее, меня, стоящую, как ни в чем не бывало, у перил вместе со всей компанией. В тот же момент Периклюс, войдя в роль, сделал такое зверское лицо, что никто из них не проронил ни звука. Тео уже радостно катался по палубе, задыхаясь от смеха, предчувствую очередную шутку.
Я спокойно стояла у перил и ждала, когда появится Марк. Когда он с плеском, отфыркиваясь и отдуваясь, вынырнул на поверхность возле борта одной из лодок, я немного подождала, а потом, наклонившись через перила, светским тоном спросила, обращаясь к нему:
– Ну, как водичка, ваша светлость? Не холодная? Купаться можно?
От звука моего голоса он вздрогнул, резко поднял голову вверх и в ту же минуту ушел под воду.
Юлька и Люк рассмеялись.
Марк вынырнул, откинул со лба мокрые волосы, посмотрел на меня, и на лице его отразилась такая ярость, что начавшие было посмеиваться и перебрасываться шуточками матросы и Периклюс, увидев выражение его лица, замолчали. Не затрудняя себя возвращением на шлюпку, Марк повернулся и резкими быстрыми гребками поплыл к яхте.
– Элена, беги! – негромко сказала мне Аманда.
– Спрячься где-нибудь, – поддержал ее Тео. – Это была отличная шутка, кроме того, ты его честно предупреждала, что это сделаешь. Но сейчас он в таком состоянии, что совсем не соображает, что делает. Ему просто хочется оторвать тебе голову. Он чуть сознания не лишился, когда ты так неожиданно сиганула в воду. Аманда права, беги!
Я взглянула вниз, увидела, что Марк, пеня воду, уже проплыл половину расстояния до яхты, и решила последовать их общему совету.
Я успела подняться на верхнюю палубу и пробежать половину расстояния до капитанской рубки, когда увидела, что, воспользовавшись брошенным ему канатом, Марк поднялся не на нижнюю палубу, как это сделала я, я прямо наверх и теперь, тяжело дыша, остановился в нескольких шагах от меня, ожидая моего приближения. Вода ручьями стекала по его все еще остававшемуся сердитым лицу, гладким обнаженным плечам, бугрившимся мускулами, тонким холщовым брюкам, которые он не успел снять, прежде, чем броситься за борт спасать меня, и образовывала лужицы возле его босых ног. Устрашенная выражением его лица, я сделала было движению к бортику, но увидела, как глаза его сузились от гнева, и он в ту же минуту оказался рядом со мной:
– И думать не смей! – прошептал мне на ухо он, сжимая меня в объятьях. – Ты сделаешь такое еще раз, и я утоплю тебя собственноручно!
Потом он поднял меня на руки и, пинком раскрыв дверь капитанской каюты, внес меня внутрь и закрыл дверь. Поставив меня на ноги, он запер дверь на ключ, и бросил ключ на стол.
– Что ты такое вытворяешь? – его голос был тих от бешенства, он наступал на меня, в то время, как я отступала к кровати. Помещение капитанской каюты не было особенно большим, но места там было достаточно.
– Я тебя предупреждала! – упрямо сказала я, глядя ему в лицо. – И, кроме того, ты мне обещал!
– Обещал что?!
– Что будешь вести себя прилично!
– Я и вел себя прилично!
– Прилично?! Ты лапал меня на глазах репортеров весь день на Крите, и потом когда мы танцевали ламбаду на палубе!
– Ты сама все это начала. Ты думаешь, я железный?! И вообще, что за неадекватная реакция?!
– Неадекватная?! Мне что, надо было ждать, когда ты займешься любовью со мной на глазах всей команды?
– И поэтому ты не нашла ничего лучшего, как выпрыгнуть за борт?! Знаешь, Элена, иногда мне кажется, что у тебя с головой не в порядке!
– А как я еще могла тебя остановить?!
– Почему бы не попросить, не закричать, не дать по морде, в конце концов! Ты понимаешь, что я пережил, когда думал, что ты утонула?! – он почти кричал мне в лицо.
– А ты понимаешь, что я пережила, когда ты отнял у меня сына?! – не осталась в долгу я.
– Ах, вот как! Бессердечная девчонка! – он толкнул меня на кровать. – В таком случае, ты хотя бы представляешь, что пережил я, когда ты избавилась от моего ребенка и вышла замуж за моего отца?! Тебе никогда не приходило в голову, что я должен был думать и что чувствовать?! Я был готов удушить тебя собственными руками! Нет, так больше продолжаться не может! Я заставлю тебя остаться со мной! Пусть мне придется применить силу, но, по-крайней мере, этот бесконечный кошмар кончится!
Он стоял в ногах кровати и расстегивал ремень своих светлых все еще влажных от морской воды брюк. Рубашку он даже не потрудился одеть, когда так поспешно возвращался на яхту. Я взглянула на его загорелую грудь, на ходящие под кожей бугры мускулов, и почувствовала, как где-то внизу моего живота поднимается горячая волна, а к моим щекам прилила кровь.
– Ты отказался от меня! Ты меня бросил, когда я нуждалась в тебе! – запальчиво сказала я, отводя от него взор.
– Ерунда! Я просил тебя подождать, и только!
Он закончил со своими брюками и очутился рядом со мной в кровати.
– Я не могла ждать! – закричала я, снова отталкивая его. – Я была беременна, я была напугана и сбита с толку! Мой сказочный принц, любовь всей моей жизни убежал, поджав хвост, когда дело запахло горячим!
Его сильное тело прижало меня к кровати. Из последних сил я пыталась оттолкнуть его, но мое тело предавало меня – вместо того, чтобы упереться руками ему в плечи, мои руки бессильно скользнули по его плечам, и соединились в объятии вокруг его шеи, а мое тело прижалось к нему в исступленном страстном порыве. Этот мужчина имел какую-то мистическую власть надо мной.
– Что за ахинею ты несешь?! – простонал он, приникая в поцелуе к моим губам и одним движением глубоко входя внутрь меня. – Да я поседел за те несколько дней…. когда пытался договориться с Аделиной …. и подбивавшим ее на все эти гадости твоим дорогим мужем… Эгисом Ротенбургом. А потом еще оказалось, что он сделал тебе аборт самолично!
Содрогаясь от страсти под ударами его плоти, я все же смогла прошептать:
– Это была внематочная беременность!
Он со стоном излил в меня свое семя, и некоторое время молчал, перевернувшись на спину и крепко прижимая меня к себе.
– Но я не знал об этом! – наконец, хрипло сказал он. – И мне он об этом не сказал! Он просто бросил к моим ногам в присутствии всей семьи мешок с кровавым месивом и сказал…. Ты знаешь, что он сказал.
Марк внезапно поднялся и сел на постели и, не глядя на меня, устало провел рукой по волосам.
– Почему ты не позвонила мне?!
– Я звонила! – мне внезапно стало его жалко. – Твоя секретарша все время говорила, что ты или в Канаде, или занят. Потом вы с Эгисом начали убивать друг друга, и барон пригласил меня в Германию.
Он повернулся ко мне.
– Зачем ты вышла за него замуж?!
– Потому, что барон мне нравился!
Я перевернулась на живот, чтобы не смотреть ему в глаза.
– Я не имел в виду отца, – вздохнул Марк. – Я говорю об Эгисе Ротенбурге.
– Он всегда был моим другом, – сказала я, тоже садясь в постели. – Потом родилась Юлька и, честно говоря, мне обрыдло быть матерью-одиночкой в России.
Марк не дал мне возможности убежать. В следующую минуту он снова очутился рядом со мной, быстро перевернул меня на спину и навис надо мной своим телом.
