было. Но мое место находится во втором ряду, так что я не собираюсь жаловаться. Отойдя от охранника, я пробираюсь на свое место и обнаруживаю, что с одной стороны от меня сидят три вопящих девчонки, а с другой – женщина средних лет, которая вовсе не разделяет их восторга. Но мне на них наплевать, потому что конферансье объявляет:
– Тогда поприветствуем мисс Холли Викс так, как мы умеем это делать здесь, в Сан-Антонио.
Свет на сцене гаснет, и раздается барабанная дробь. К ней присоединяются звуки одной гитары, потом второй, и на сцене снова вспыхивает свет.
А вот и она.
Моя чертова жена.
На ней крохотная черная кожаная юбка, сапоги из серебряной кожи, отделанные бахромой и доходящие ей до середины бедра, и обтягивающий серебряный топ. Ее волосы еще пушистее, чем я когда-либо их видел, а тонны макияжа с блестками придают ей вид местной старлетки.
– Эй, Сан-Антонио! Сегодня вечером вы бесподобны!
Я не помню, чтобы она говорила со мной с таким сильным акцентом. Он редко проявляется в моем присутствии, и мне кажется, что она пытается скрыть его. Но мне не нравится мысль о том, что моя жена что-то скрывает.
Мои мысли улетучиваются, когда сидящие рядом девчонки начинают визжать на такой высокой ноте, которую едва может уловить человеческое ухо. Я слышу, как они кричат:
– Холли, мы любим тебя! Холли, ты клевая!
– Я тоже люблю вас, красавицы! – кричит Холли. А потом начинает играть ритмичную мелодию.
Даже я узнаю эту мелодию, потому что ее крутят в рекламе на радио уже несколько месяцев. Большая часть зрителей поднимается с места, а многие из них подпевают ей.
Я остаюсь сидеть, пожирая глазами женщину, стоящую на сцене передо мной.
Я помню, как она пела в душе, и в сравнении с тем, что происходит сейчас, это было все равно, что слышать, как Бетховен играет один из своих шедевров на игрушечном пианино. Абсолютно никакого сравнения.
Холли чертовски талантлива.
И она принадлежит мне.
Толпа любит ее – включая парня, стоящего с плакатом, на котором написано: «Холли, выходи за меня замуж!»
Она не может выйти за тебя, придурок! Она уже замужем за мной.
И в этот момент я осознаю, что ревную. В первый раз в жизни ревную. И к кому – к подростку, который стоит с чертовым плакатом.
Но не может быть, чтобы я испытывал ревность. Я никогда не ревную. Это неприятное чувство, и мне оно не нравится.
Холли исполняет всего пять песен, потом благодарит толпу и покидает сцену, помахав рукой на прощанье.
Я мог бы слушать ее и смотреть на нее всю ночь. Звук ее гитары околдовал меня, а сексуальные слова ее песен казались сексуальнее, когда я завороженно смотрел на ее красные губы и покачивающиеся бедра.
Думаю, я только что стал фанатом кантри. Кэннон теперь не оставит меня в покое.
Когда в антракте включается свет в зале, я встаю со своего места и направляюсь к охраннику. Я достаю свой бумажник, вынимаю две сотенных купюры и останавливаюсь около него.
– Только не начинай, – бормочет он. – Парень, вали отсюда.
– Ты видел женщину, которая только что была на сцене?
Он кивает с таким видом, будто этот разговор ему уже наскучил.
– Это моя жена.
Он бросает взгляд на мою руку. Я думаю, что он смотрит на деньги, но его слова доказывают, что я неправ.
– Тогда где твое кольцо?
Я хмурюсь. Я принес кольцо Холли в гостиницу накануне Нового года. И я даже не задумался над тем, чтобы купить кольцо и себе. И Холли ничего не говорила по этому поводу.
И в эту минуту я понимаю, что мне хочется, чтобы Холли хотела, чтобы я носил кольцо. Почему, черт возьми, она до сих пор не поднимала эту тему?
– У меня нет кольца. Мы только что поженились. Ты, возможно, читал об этом в газете. Я Крейтон Карас.
Он приподнимает черную бровь.
– Ты тот самый миллиардер?
– Да.
Он склоняет голову набок.
– Да, возможно, это ты.
Я показываю ему свои водительские права.
– Это точно я.
– Но все равно я не могу пустить тебя за кулисы без пропуска. Так что убери свои деньги, мистер.
Я крепко сжимаю зубы.
– Но ты можешь подождать ее около автобусов после концерта. Она пойдет туда, и ты сможешь с ней поговорить. Если она захочет, она скажет своим охранникам, чтобы тебя впустили в автобус.
Я пытаюсь отдать ему деньги, но он отмахивается.
– Нет, мистер. Меня уволят, а мне нравится моя работа.
Ну что ж, это справедливо.
– Спасибо тебе за совет.
– Лучше купи пива и посмотри оставшуюся часть концерта.
– Непременно.
И так я и поступил.
Глава 6
Крейтон
Четырьмя бутылками пива и двумя отделениями концерта позже я наконец обхожу здание театра, чтобы подкараулить там Холли. И то, что я там вижу, удивляет меня. Я не говорю о тяжелых металлических ограждениях, отделяющих поклонников от их кумиров. Это меня не удивляет. Нет, меня удивляет толпа полураздетых женщин, толкающих друг друга, чтобы пробраться ближе к этим ограждениям. Охранники стараются сдерживать их натиск, но женщины кричат, что хотят увидеть какого-то парня, которого зовут то ли Бун, то ли БТ или что-то в этом роде.
Я как можно вежливее пробираюсь к краю баррикады, потому что не хочу расталкивать женщин. Но в то же время я не хочу упустить Холли, пусть даже я и чувствую себя чертовски смешным, поджидая ее в толпе этих сумасшедших фанаток.
Наконец служебная дверь открывается, и группа охранников, за которыми следуют артисты, выходит наружу. Женщины начинают вопить, и я поднимаю руки, чтобы заткнуть уши, и тут вижу Холли.
Я выкрикиваю ее имя, но недостаточно громко. Она не слышит меня. Еще дюжина футов, и она окажется совсем рядом со мной.
Но по мере того, как она приближается ко мне, во мне вспыхивает ярость, когда я вижу, что парень, выступавший последним, – этот Бун – обнимает ее за талию и прижимает к себе.
Что это, черт возьми?
– Холли.
На этот раз я говорю это громче и суровее.
Парень убирает руку с ее талии и подходит к ограждению, чтобы поставить свой автограф на груди какой-то женщины. Ну и тип! Холли тем временем продолжает идти к автобусу.
– Холли!
Она резко останавливается, поворачивается, и ее глаза расширяются, когда она видит меня. Она спотыкается, и какой-то парень подхватывает
