Он подал мне ноздреватую глыбу известняка.
С грузом я довольно быстро достиг дна и, ухватившись за пук водорослей, стал искать жемчужницу. Глаза разъедала соленая вода, грудь давило. В считанные секунды, которые я провел на дне, мне запомнился рак-отшельник, полосатые рыбы, огромный красно-бурый еж. Воздуха не хватало, я уже чуть не выпустил из рук водоросли, как прямо перед главами увидел полураскрытую раковину. Ухватившись за нее обеими руками, я еле отодрал ее и, отчаянно гребя одной рукой, и помогая ногами, понесся вверх. Вынырнув недалеко от берега, я стал жадно глотать воздух. Голова у меня слегка кружилась, в глазах плыли разноцветные круги, в ушах покалывало, лежа на спине, я с каждым вдохом восстанавливал силы, крепко держа раковину в правой руке.
Ласковый Питер исходил от нетерпения.
– Плыви к берегу, нашел время валять дурака! Давай сюда жемчужницу! Ты выронишь ее! – кричал он, стоя у самой кромки берега.
Как только я подплыл, он вырвал у меня раковину и, рассматривая ее со всех сторон, говорил;
– Чем мы ее, проклятую, теперь раскроем? Ждать, пока моллюск сдохнет? Вот бы нож Послушай, у тебя ведь был нож? Где он? Ну, живо!
Я чуть было не припустился за ножом, да вовремя одумался и протянул ему медный гвоздь. С проклятьями, поранив руку, он стал вскрывать раковину, я, не отходя от него, наблюдал за его работой и снова упустил случай завладеть пистолетом, хотя он у него чуть не вываливался из-за пояса.
Раковина хрустнула под его короткими, сильными пальцами, поросшими рыжими волосами, Мы наклонились над ней, касаясь лбами. На розоватой пульсирующей подушечке лежала жемчужина больше самой большой горошины, какую мне приходилось видеть. Она была совершенно круглая и вся светилась нежными красками неба и моря.
Мы долго так стояли, забыв обо всем на свете, кроме этого маленького чуда. Меня распирала гордость, что именно я, а не кто другой, достал со дна моря такую красоту. Капитан взял себя в руки первым. Он схватился за пистолет и медленно отошел, поглядывая на меня с недоброй улыбкой. Когда я сделал попытку приблизиться к нему и еще раз взглянуть на свою жемчужину, он предостерегающе поднял руку:
– Остановись! Нам все-таки лучше держаться на некотором расстоянии. Для твоей же пользы. Жемчуг никогда не был источником хороших отношений, между мужчинами, конечно. Боюсь, что ты полагаешь, что добыл настоящее сокровище. Шарик не совсем правильной формы, тускловат. Будем надеяться, что там ждет нас кое-что получше.
Он сел на землю и, косясь на меня, стал точить кончик гвоздя о камень, затем с величайшей осторожностью надрезал мясо вокруг жемчужины, отделил ее от раковины и стал разглядывать ее со всех сторон, плохо скрывая свое восхищение. Налюбовавшись, вытащил из кармана носовой платок и стал трясти его, говоря:
– Жемчуг требует тонкого обращения, одна царапина, и цена упадет. Ну, кажется, хранилище чисто.
Он положил ее в центр платка, скатал его трубочкой и завязал узлом.
– Теперь она в надежном хранилище. Что ты так на меня уставился? Твоя доля тоже пока здесь, продадим и получишь; к сожалению, я не могу выдать тебе расписки, но мое слово – надежная гарантия. Не так ли?
Я спросил, сколько стоит жемчужина.
– Какой-нибудь пустяк. Но это не твоя забота. Ты получишь свои деньги в любой валюте. Вот за эту безделицу я заплачу тебе пятьсот марок.
– Марки здесь не имеют цены,- сказал я.
– Ну тогда получишь франками, долларами, фунтами стерлингов по курсу. Скажем, двадцать долларов! Неплохая цена за работу в течение минуты.
Мне стало смешно, что мы торгуемся о цене, не зная, удастся ли нам выбраться отсюда. Возможно, остров забыт и на нем никогда не бывают местные жители, о приходе корабля нечего было и говорить: вряд ли кто рискнет пройти между рифами, да и зачем?
– Ты что скалишь зубы? Тебе мало?
Я помотал головой.
– Вот и отлично. Сто жемчужин – и полторы тысячи долларов в кармане. Ну, мой мальчик, за дело! Несколько раз вдохни поглубже – дольше пробудешь под водой и больше соберешь раковин.
Капитан оказался прав – мне удалось взять три раковины, одну я выронил из рук, а две благополучно передал в жадные руки капитана. Жемчужин в них не оказалось.
– Не стоит отчаиваться,- сказал капитан, кисло улыбаясь,- завтра ты сплетешь себе сетку из отрывков такелажа, она необходима, кроме того, тебе надо будет сделать что-то вроде ножа. Там плавают обломки моей шлюпки, мы найдем скобу, наточим ее и тебе будет легче отрывать раковины от камней, А пока попытаем счастья с голыми руками.
Нырнув в третий раз, я выпустил из рук груз, не добравшись до дна, так как заметил акулу – она проплыла совсем близко от меня.
– Акулы – постоянные спутники ловцов жемчуга, мой мальчик,- сказал капитан.- Стоит ли их бояться! Ты же храбрый мальчик. Ну, еще всего один раз. Сегодня счастливый день, и давай используем его на все сто процентов.
Я наотрез отказался. Появилось еще несколько акул, они совсем близко проплыли возле берега.
– И все-таки тебе придется достать ещё пару раковин. Запомни, Фома: кому суждено быть повешенным, тот не утонет.
– Вот вы и ныряйте.
– Что ты сказал? Немедленно в воду! – Он еще попробовал уговорить меня, изменив повелительней тон на приторно-ласковый: -Ну, смелее, мой мальчик. Мне тоже приходится рисковать, и не малым. Потеряв тебя, я быть может, лишаюсь миллионов. Признаюсь тебе, что не умею нырять даже на такую пустяковую глубину, а самые ценные раковины находятся на глубине пятнадцати – двадцати метров. Ну, смелей!
Я стал одеваться.
Ласковый Питер побагровел.
– В лагуну, или!
Я оделся и стоял, не двигаясь, глядя в его белесые змеиные глаза, и во мне что-то твердело, исчезли страх и осторожность, вдребезги разлетелся мой план захвата пистолета путем лжи и угодничества. Ну хорошо,- сказал он примирительно, мы сегодня устали. Оба провели ужасную ночь. Давай отдохнем немного. Акулы уйдут к вечеру. Пока же раздобудь еды. В горле пересохло. Пару орехов. Вон с того дерева.- Он подбросил на руке парабеллум.
Наверное, в тот миг я хотел умереть, петому что сказал:
– Я тоже устал и не полезу за орехами.
– Нет, полезешь!
– Нет… Не будет больше ни орехов, ни жемчужин. Все!
– Бунт? Ха-ха! Ты сошел с ума. Я же убью тебя. Нет, я буду стрелять в живот, затем спихну в воду, вон той красавице.- Гладкую поверхность лагуны разрезал острый плавник акулы.- Последний раз предлагаю: или ты будешь служить мне, как собака, или…- Он направил на меня пистолет: – Подойди, получишь пару затрещин в наказание, и мы покончим на этом. До него было не больше пяти шагов. Потупясь, я стал подходить к нему.
