женщинами. И вот на стыке этих двух интересов и произошло настоящее чудо.
— Ну что ты, моя милая. Да ты лучше этой выскочки Грейс в сотню раз! А Пушистику мы к следующему занятию в чайном клубе сошьем такое жабо, что все обзавидуются.
— Спасибо, бабушка, ты самая лучшая! — кинулась Тина в ее объятия, пока мы все, включая кота и Бона, стояли с открытыми ртами.
— Но спать он будет на кухне, в корзинке, — напоследок пригрозила миссис Кейн, чем заставила добряка Бона тихонечко заскулить. Тот бы многое отдал за ночь на кухне. Эх, был бы ты, добряк, вхож в девичий чайный клуб, тебе бы здесь и отдельную комнату выделили.
— Здорово, перешью попону в мягкую подстилку, — воодушевилась маленькая врунишка и тут же принялась за дело.
Кота я с трудом оторвала от себя и посадила на тахту. Вид у него был немного сконфуженный, а ведь он еще наверняка не знает, что за зверь этот жабо. Прости, мистер Пушистые лапки, это не моя война.
Глава 5. Отправная точка нашей истории или о читательском дежавю
— Мяу? — Пушистые лапки был не очень рад остаться одному на кухне. Видимо, спать на моей тахте было куда приятнее, чем в корзинке.
Он попытался увязаться за мной следом, но я тут же остановила кота.
— Ну уж нет, ты остаешься здесь. И так уже всю меня расцарапал.
Бон сидел в проходе и наблюдал за моей перепалкой с котом. Вид у пса был довольный, он забавно кряхтел, словно бы говорил “так тебе и надо, хвостатый”.
— А ну полезай в свою корзинку, а то скажу Тине, чтобы она тебе чепец сшила, — стоило мне только пригрозить, как от животного и след простыл. Смышленый малыш.
Довольная своей выходкой я выключила свет и поднялась к себе в комнату. Собиралась было вывести Бона на улицу, но тут начался дождь. Большой хитрец состроил жалостливую мордашку, всеми фибрами своей души не желая идти мокнуть во двор.
— Ладно уж, оставайся, — я потрепала Бона по голове.
Подобно маленькому землетрясению добряк проскакал к своей лежанке, потоптался по ней, соблюдая свой особый ритуал, и наконец-то лег. А спустя десять минут по моей комнате уже разносилось его сопение вкупе с храпом. Одна из причин, почему Бон редко спит в моей спальне.
Весь день я так отчаянно ждала покоя и вот теперь не могла и глаза сомкнуть. Мне становилось то душно, то холодно, то мешал Бон, под конец замучила жажда и я решила сходить на кухню.
Настенные бра загорались по мере моего движения, выделяя конечную цель моего пути — темный зев арки на кухню. На кухне светильник намного ярче, поэтому, переступая порог, инстинктивно закрыла глаза. Пусть я и не самый большой знаток кулинарного дела, но знатный водохлеб, так что на кухне ориентироваться могла и не глядя. Прямо с закрытыми глазами двинулась вправо. Здесь в навесном шкафчике должны быть кружки. Внутренний компас подсказывал, что оставалось еще около двух-трех шагов до столешницы, но я неожиданно наткнулась на препятствие. Мягкое и гладкое. Препятствие хрипло ойкнуло и я как ошпаренная отскочила назад, распахивая глаза то ли от ужаса, то ли удивления.
— Чего толкаться-то? Места мало что ли? — как ни в чем не бывало заявили голые мужские ягодицы. Поджарые такие, немного смугловатые…
Мама, роди меня обратно! Позор, о чем только думаю. Конечно, говорил это незнакомый мужчина, но вот пялилась я исключительно на его филейную часть.
— Кто ты?! Я буду звать на помощь! — поблизости обнаружилась только деревянная скалка, которой я тут же вооружилась наперевес.
— А мяса что, совсем нет? — нисколько не чувствующий стеснения молодой человек даже не обернулся на мои телодвижения. Все, что его сейчас интересовало — осмотр кухонных ящиков.
— В холодильной камере, — послушно ответила, пытаясь выиграть время и заодно вспомнить все новости последних хроник: не заводился ли в наших краях в последнее время маньяк-извращенец.
— Тут? Ой, ты чего? — он наконец-то заметил мою воинственную позу и обернулся ко мне всем корпусом.
О, да простит меня праотец!
— Не приближайся! — для пущей убедительности покачала скалкой, но шельмец только улыбнулся.
— И что? — наглец поднял одну бровь. — Позовешь на помощь? Выставишь себя в дурном свете или скомпрометируешь? Слышал, вы очень щепетильно относитесь к таким вещам. А вдруг криками разбудишь дочь?
Если незнакомец пытался меня запутать этими словами, то у него это успешно получилось. Я, как минимум, призадумалась, взвешивая все за и против. То, что на меня соседские кумушки выльют ушат помоев — неминуемо, за глаза будут обзывать грязными словечками — это факт. Но дилеммы тут никакой не было в моих глазах: прослыть бесславной девицей или ею стать?
— Тина не моя дочь, — сказала как можно равнодушнее. Вдруг мерзавец, забравшийся в дом, посмеет меня шантажировать. Только бы не сделал ничего худого малышке и не напугал…
— Ах, ну да, точно, — парень хлопнул одной рукой по лбу, второй же продолжал держать кухонное полотенце, стратегически прикрывая свою срамоту. Но видит Бог, стыдиться ему там было нечего. И я видела… Мельком, честно-честно.
Кровь хлынула к щекам и кажется наконец за этот вечер попала в шальную голову. А как он забрался? Дом заперт. Охранки молчат. Да и я бы услышала шум или возню. А ведь он еще и голый. Странная униформа для грабителя, незамеченным в ней вряд ли останешься. Глаз зацепился за пустую корзинку у окна. Именно там я последний раз видела нашего пушистого найденыша.
— Ах ты прохвост! — зашипела я, поудобнее перехватывая скалку.
Оборотень, а это оказался именно он, быстро смекнул, что дело пахнет жаренным, и подскочил ко мне. Ему не составило никакого труда одной рукой разоружить меня, а второй закрыть рот.
— Тише, Шелли, нормально же общались, — гад хвостатый ухмыльнулся прямо мне в лицо.
Мамочки, верните полотенце. Я, кажется, чувствую хвостик.
— Ну что, пирожок, я считаю до трех и мы тихо-мирно поговорим, — голос оборотня лился сладкой патокой, глаза манили своей зеленью, но меня так просто не обмануть слащавыми речами. — Один, два, три…
Прохвост не обманул и на счет три действительно ослабил хватку, на счет четыре я уже вдыхала полную грудь воздуха, чтобы визжать, орать и требовать правосудия. Смекалистый оборотень тут же заткнул мне рот своей теплой и шершавой ладонью.
— Так не пойдет, булочка ты моя аппетитная. Будешь баловаться, я тебя съем, — зеленоглазый нахал громко клацнул зубами возле моего носа и тут же мягко рассмеялся, заметив ужас в моих
