Читаем без скачивания Пробуждение - Валерий Бардаш

Он вернулся к машине, проверить, есть ли что-нибудь в багажнике. Ничего. После некоторых колебаний он снял с себя куртку и надел на куклу. Так лучше. Тебе идёт. Он сел на дорогу и громко рассмеялся. Как хорошо. А дождик совсем не холодный. Почти летний. Не растаем.

Им повезло, хотя он был готов идти целый день. Ноша на плече не тяготила. Не такая уж тяжёлая для сильного мужчины. Ближайший посёлок обнаружился в двух километрах. Он увидел его с подъёма дороги и сообщил об этом своей попутчице.

Во дворе одного из первых домов стоял новенький джип, он направился прямо к нему. Машина была закрыта. Он посадил Алису у крыльца и вошёл в дом. Ключи быстро нашлись, бак почти полный, можно ехать. Но сначала нужно позавтракать. Он сварил кофе, нашёл коробку печенья и сел на крыльцо рядом с Алисой под широким козырьком. Тучи уходили, открывая чистое голубое небо, потеплело. Хозяева дома знают толк в печеньях. После кофе он поработал немного над головой куклы. Голова слегка поддалась. Он не решался нажать сильнее. Сойдёт. Повезло. Могли совсем потерять головы. Впрочем, я свою уже давно потерял. Он поднял Алису и осторожно усадил в машину, пристегнув ремнями. Быстро ехать не будем.

Он вспомнил, куда ехал. Это было единственное, что он помнил из вчерашнего позднего вечера. Желание ехать сохранилось. Он только не был уверен, где находится. Они проехали около десяти километров, когда он начал узнавать места. Вот куда меня занесло. Кто же будет меня останавливать от вождения поддатым? На тебя одна надежда. Твоим подружкам, наверно, всё равно. Не подружки? Почему? Он начал чувствовать себя значительно лучше.

Он заехал во двор, остановился возле крыльца аккуратного домика и выключил машину. Зачем я сюда приехал? А вдруг дома? Открытое окно на втором этаже. Её? Он посмотрел на подружку.

Дверь открылась. Почему все двери незапертые? Она никогда не оставляет незапертую дверь. Дырка в голове от этого осталась. Кто со мной играет? Все двери незаперты. Играют. Одна была закрыта, в городе. Не хотелось разбивать стекло. Он, не останавливаясь, поднялся на второй этаж.

Её окно. Почему открыто? Он сел на убранную розовым одеялом кровать. Действительно твой любимый цвет или твоей мамы? Никогда не понять. Всё должно быть в розовом. Почти. Стоило ли из-за этого раздражаться? Ну, где они сейчас? Где она? Может, там у неё есть папа. Получше меня. Какой из меня папа. Он прилёг на кровать.

Скоро я начну сходить с ума. Можно ли сойти с ума во сне? Всё было. Фотография в зоопарке. Очень устала и не возражала против плеч. Неугомонные ножки. Был не хуже других, да? Маму только выбрал тебе неважную. Можно было бы найти получше, хотя ты со мной не согласишься. Зачем я сюда приехал? Он закрыл глаза. Полежу так, открою глаза, и всё станет на свои места.

И без этого можно прожить. Без всего. Всегда останется невысказанное, неиспользованное, невостребованное. Как ни старайся. Потом сотрётся и обветшает. Забудется. Без всего можно прожить. Без всего. Если только суметь разобраться, для чего жить. Свободней не бывает. Обойдутся без тебя, прекрасно обходились. А я? Неужели нужно отобрать всё? Можно ли отобрать то, чего не имел? Он закрыл окно, взял фотографию со стола и вышел из комнаты.

День выправился. Алиса держала голову почти прямо перед собой. Слегка в сторону, как обычно. Он уселся удобнее и пристегнулся.

– Могла быть нашей, не её. Тогда, может, всё было бы по-другому. Мир был бы другой. Не сидела бы вот так с силиконовыми сиськами наружу. Всё могло бы быть по-другому. Почему нужно всё усложнять? Находить то, чего нет. Всегда можно найти, если хочешь. Не замечать того, что есть. Было, не всё сразу, но было. Стало бы больше. Всё было бы по-другому, если бы ты сидела вот здесь, сейчас.

Ему захотелось плакать. Давно не плакал. С похорон матери. Несколько слезинок тогда. Очень давно по-настоящему не плакал.

– Что сидишь так? Думаешь, твоей вины нет? Есть. Больше моей. Что от меня зависит? Ничего. Ты решаешь, что найти, что не заметить. У меня выбора нет. Только перестать быть самим собой. Потерять свободу. Это мой единственный выбор. А твой – молчать, голова в сторону. На меня смотри!

Ему хотелось плакать. Получил, что хотел. Свободу. Свободней не бывает. По такому случаю не грех и поплакать. Когда такое случается с человеком. Чёрт с ними со всеми. Разве было с ними хорошо? Было бы по-другому, лучше ли? В самом деле? Устал немного, головой ушибся. Пить надо меньше и ездить осторожней. Он повернулся к Алисе.

– Хорошо, что ты такая. Такая ты мне нравишься больше. Всё, что нужно, на месте. Больше нечего взять. И спрашивать не нужно. Захотел – взял.

Он отстегнул ремни и притянул куклу к себе.

– Всё самое главное у тебя есть. Сейчас проверим.

Он стал сгибать куклу в поясе и разворачивать задом к себе. Правая нога не поддавалась. Он взялся за ногу двумя руками и попытался подправить, вытянувшись в неудобном положении. Нога вдруг выскользнула, кукла повалилась и ударилась с громким стуком головой о дверь. Чёрт!

Он аккуратно посадил её на сиденье, поправил куртку, пристегнул, пристегнулся сам и завёл машину. Живые гнутся лучше. И охотней. Иногда. С ними другие проблемы.

Он опять повернулся к кукле. Ты меня таким не знаешь. Я себя таким не знаю. Свобода. Немыслимая когда-то сцена. Сгорел бы от стыда. Распустил слюни. Не распустил. Просто поплакал. И покричал. Нелепые слова. Нелепые мысли. Что же тогда «лепое»?

– Домой? Ты всё правильно сделала. Где сейчас твой дом?

От приоткрытой двери веранды веяло жарой. Но кондиционер не работал. Он не включил ничего, кроме холодильника. Доносился мерный шум генератора. Терпимо. Ночью досаждает больше. Привычка. Днём всё равно кажется, что шумнее. Птичий гвалт по-прежнему слышался где-то, хотя никаких там птиц нет. Только генератор шумит. Хорошая вещь. Завёлся с пол-оборота и жрёт, похоже, немного. Холодильник и всё. Даже такому чайнику, как я, по силам. Разложили всё по полочкам. Соедини здесь, прикрути тут, здесь нажми. Толковые головы. Есть такие. Я один из них.

Он удивился лёгкости, с которой отыскал, привёз и установил генератор. Даже немного гордился собой. Не пропаду. Генератор зашумел, и весь дом залился светом. Неуместным в вечерних сумерках. Он прошёл через все комнаты и выключил каждый выключатель. Почему они все включённые? Загудел пустой холодильник. Он сидел и слушал шум генератора. Шум цивилизации. Блестящая отлаженная машина. Сделанная из земли, огня и воздуха. Только это и есть у человека. Голова с руками. Неглупое существо. Почему так устроили всё неважно? Перестарались. Ну их. Нужно со временем научиться обходиться без электричества.

Глаза закрывались. Он лежал на полу в гостиной. Прохладней всего. Занести Алису домой? В машине жарко. Расплавится. Может. Куда я её посажу? В кабинете, всё равно не захожу туда. Может, машину поставить в гараж? Тогда не расплавится.

Он вошёл в гараж и открыл дверь. Нормально, не очень жарко. Он раскидал в стороны разбросанный по полу хлам, завёл машину и въехал внутрь. Алиса смотрела по-прежнему немного в сторону, в куртке на плечах. Он потрогал её руку. Нагрелась. Лучше занести домой.

Подружки лежали на своих местах. Одна на диване, другая на полу. Он вошёл в кабинет и посадил Алису на большое кресло в углу, предварительно расчистив его от книг. Он никогда не сидит в нём. Он прикрыл голые бёдра и колени пледом. Не запарится, куртку не будем снимать. Она тебе идёт. Алиса смотрела на него. Он сел рядом на полу.

Совсем не похожи. Целая вечность. Всё уже забыл. Как выглядит, забыл. Никак не вспомнить лицо. Только глаза. Теперь уже всё.

Он нашёл вчера письмо с её адресом. Пятилетней давности. Не так далеко от него. Могла переехать. Дочка, муж, кажется. Он бросил письмо на рабочий стол. Так и лежит рядом с макетом. Прочитать? Он потянулся за письмом. Сначала достал фотографию. Немного похожи. Незнакомое лицо. Дочка круглолицая. Он развернул письмо. Аккуратный, мелкий почерк. Целых две страницы. Такие длинные письма просто так не пишут. Почему не прочитал?

– Нет, она была веселее тебя. И не имела привычки смотреть так, в сторону. Только один раз. Когда ничего нельзя было вернуть назад. Когда всё вдруг оборвалось. И в сердце. До этого она была намного веселее тебя, Алиса. И дочка у неё круглощёкая хохотунья. Он разлёгся на полу и закрыл глаза.

Бессмысленность. От неё никуда не деться. Можно только сделать выбор не верить в неё. Ничего бы не было бы по-другому. Бессмысленность никуда бы не делась. Никуда не отлучается. А вот сейчас она тоже не имеет никакого значения. Сейчас я её, наконец, достал. Нет смысла, нет бессмысленности. Есть Алиса. Нужно отнести её в спальню, трахнуть и оставить там. Там будет её место. Жаль, что из твоего живота не могут появиться беспокойные ножки и ручки. С ними не нужно никакого смысла. Они вне смысла, выше смысла. Они над ним смеются круглыми щёками. Может быть, мы с тобой что-нибудь сумеем придумать? А? Что молчишь? Глупости? Только беспокойных ножек нам не хватает. Ты права. Глупости. Я не буду тебя больше обижать. Ты моя красивая кукла, я буду тебя беречь. Ну их всех к чёрту. Хочешь, съездим к тебе домой? Недалеко.