— Вызвало, но черепаха это не сильно эпатажно? — теперь он рассматривал девушку с познавательным интересом.
— Я ведьма, какого ещё мне питомца заводить, чтобы подчеркнуть свой статус? — она лукаво щуриться.
— Чёрный кот?
— Банально… — Элис отмалчивается и вдруг посерьёзневшим голосом отрезает веселье. — Спроси, ты же хочешь…
Она не глупа это плюс. Прямолинейна… Возможно, минус.
— Почему ты так решила? — не на лице же у него был этот вопрос, правда?
— Все спрашивают. А я всем отвечаю, что не создана для брака, такие как я предпочитают быть счастливыми.
— А брак и счастье это взаимоисключающие понятия?
— Для меня, да, — она вглядывается в прозрачно-янтарную жидкость. — Я не знаю как от опеки отца сбежать, но под опеку незнакомого мужика точно не пойду.
— А если ты влюбишься?
— Маг, ты разве не знаешь, что ведьме найти неприятности в сотни раз проще, чем один раз повстречать любовь?
Грегори предполагал, что девчонка просто не там ищет или не то.
Через полчаса, когда он узнал все, что нужно было для работы, чародейка направилась к себе. Почти на пороге маг заметил:
— Туше, госпожа ведьма, — намекнул, что он согласен договариваться.
— Элис, — равнодушно предложила чародейка, — и я предпочитаю шах и мат, господин маг…
— Грегори… Зови меня Грегори…
Дверь мягко затворилась, а в кабинете ещё стоял тонкий, неуловимый аромат яблоневого цвета с горчинкой миндаля. Грегори залпом осушил бокал с алкоголем и откинулся на спинку кресла. Потёр глаза. В голове такая безрассудица бродит, что проще не садиться за дела, но некромант упорно открывает футляр с перьевыми ручками, вытаскивает толстую бумагу с тиснением. А через час, решив прогуляться по саду и проверить чем занята ведьма, Стенли встречает у себя на пороге седовласого мужчину. Мысль, что он все же не успел проверить защитные чары на флигеле мелькает, как крысиный хвост в норке. И прокуренный баритон взрезает сумрак тёплой ночи:
— Я за покойницей, отдашь?
Глава 6
Шериф Френк Тальбот был обстоятельным и немного педантичным мужчиной аж пятидесяти шести лет. Его тщательность заключалось в нежелании ничего решать на бегу. Если он брался за дело, то подходил к нему неспешно, присматривался и принюхивался, как старый матёрый кот. Суетность презирал и терпеть не мог своего судмедэксперта, который, как по шутке судьбы, был полной его противоположностью.
Педантизм полицейского доводил до ручки, безумия или виселицы многих. Но только благодаря ему он сидел на самой вершине исполнительной власти в Вортише. Его маниакальность с какой он вёл работу, толкала подчинённых к сердечным приступам. Только из-за этого он до сих пор работал в глуши, а не занимал пост высокопоставленного полицмейстера в столице. Он не расстраивался по этому поводу и часто шутил, что лучше быть лебедем в маленьком озере, чем чайкой в неохватном море.
А ещё мужчина обожал курить трубку. Не сигары, как сейчас принято, а именно трубку. В этом процессе тоже можно было лицезреть его сосредоточенность. Он всегда садился в одно и то же кресло в библиотеке Грегори, вытаскивал из-за пазухи табак и приступал неспешно к делу. Не отвлекался на предложенный хозяином джин до тех пор, пока не начинал тянуться серый дымок к открытому окну.
— От тебя никаких новостей, дай думаю сам загляну, — зажимая зубами трубку, сказал он и забрал со столика стакан. — Ничего нового?
Грегори опустился в кресло напротив, взял стакан с алкоголем и пристально уставился на немолодого мужчину. Тот улыбался, а глаза оставались холодными. Вместе эта пара составляла жуткое зрелище. Но при всех профессиональных деформациях шериф был хорошим человеком. Наверно, единственным кто в этом городе пытается добиться правды. И пусть его грубоватая манера общаться многих отпугивает, но именно он был рядом, когда Грегори не знал, что делать со всем свалившимся наследством и смертями.
Отец ушёл, когда Грегори было двадцать. Нелепая смерть застала врасплох не только самого Стенли, но и его наследника. Свалиться с лошади в овраг. С учетом, что старик был более чем хорошим магом, это вселяло недоверие. Как бы то ни было, никаких следов насильственной смерти от бешеной стрелы, застрявшей в рёбрах или яда не нашлось. Искали тщательно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я перепробовал все, что можно, — грустно признался хозяин дома. — Эта смерть не отличается от предыдущих. Не убийство, не отравление, а простое стечение обстоятельств. Не мне тебе рассказывать. Тело подозрительно кажется правильно умершим. Ну, разрыв сосуда, подумаешь, девчонке нет и двадцати, плохая наследственность, так сказал твой эксперт?
— Моему эксперту руки оторвать и засунуть… — зло процедил он. — Эта скотина играет на несколько ворот, его невозможно выкинуть из участка, он пользуется большой любовью у градоначальника. У них какие-то денежные дела. Вместе вложились в строительство сети гостиниц. А почему ты сказал, что кажется?
Маг поморщился… Он не мог объяснить всю ту череду из мыслей, предположений. Просто чувствовал гаденькую неправильность событий.
— Я всего лишь некромант, который осматривает трупы и поднимает их, если это возможно, — он развёл руками, чуть не расплескав алкоголь. — Я могу их допросить, узнать последние события, но не более.
Некромант сам не понимал, что его настораживает в смертях молодых девушек. Они не похожи друг на друга, причины смерти все разные: разрыв сосуда, анафилактический шок, тромб, поножовщина в борделе, ограбление. Да, все это может просто так случиться. Но почему только с девушками? Почему с большой натяжкой, но прослеживается цикличность?
— Я не королевская ищейка, — подумав, все-таки продолжил маг, — мне не доступны последние мысли умерших, воспоминания- возможно. Хотя тоже не мой профиль…
— А чей? — словно почуяв след, подобрался шериф. Бокал с джином перекочевал на подлокотник.
Стенли призадумался. Менталист в таком деле не помощник, они с живыми работают. Может быть, помогли бы прорицатели или провидцы, но и те больше вперёд заглядывают. Как вариант, колдуны. Но в их чародействе маг мало, что понимал. Эту мысль он и озвучил.
— К слову о колдунах… — Френк многозначительно замолчал, давая Грегори самому додумать. То, что седовласый интриган уже в курсе, не оставалось сомнений. Интересны были подробности, но Стенли сразу решил пояснить почему нет.
Маги и колдуны по негласному правилу, пережитку старых времён, условно делились на светлых и темных. Отличий, как таковый не было. Только к тёмной относилась магия крови. Право на возможность работать с ней. Некроманты, экзорцисты, демонологи и, как бы безумно не звучало, целители, априори, были наделены им. Их работа отчасти базировалась на кровавых ритуалах. Колдуны и ведьмы же должны иметь лицензию. Чародейка, которая практикует некромантию, а такое не редкость, получала разрешение на свою деятельность и обязана была подтверждать каждые три года квалификацию. Почему такая дискриминация? Потому что их способности вполне могли и не зависеть от магии крови. Вот как например, целителю вытаскивать магическое проклятие, кроме как не прибегнув к крови? Никак. А ведьмы могли быть просто ведьмами, без крови они находили себе работу в любой отрасли: зельевары, противоядия, флора, фауна, геология, предсказания. У них всегда есть выбор, а вот если маг родился экзорцистом, он ни с чем другим и не сможет работать, артефакторика и прочее не считается. И чем сильнее колдун или ведьма, тем больше шансов что ее возможности позволят ей коснуться тёмной магии.
Но одна конкретная чокнутая ведьма была светлой, уровень дара нормальный, не завышенный. Некромант бы сказал посредственный, но побоялся сам себя сглазить, потому что посредственная ведьма, она все равно ведьма. И в данном вопросе от неё помощи не будет.
— Хорошо, а сам-то ты, что думаешь про эти смерти? — снова спросил шериф, в надежде выдавить из Грегори хоть какую-нибудь подсказку.
— Если бы это были ритуальные убийства, мы бы наблюдали менее привлекательные посмертия, хотя вот помнишь ту девушку, что зарезали полгода назад в доках? — начал вслух рассуждать мужчина. — Это похоже на ритуал, но слишком корявый, незаконченный… Если бы это было серией, то точки соприкосновения тоже были бы, а кроме того, что просто все умершие девушки… Притянуто, согласись?
