О Терезе говорили, что в ее жилах течет капелька испанской крови, унаследованной от прабабки, однако сама Тереза всегда это отрицала. И хотя кожа у Зака была более смуглая, чем у Карсона, а скулы – высокие и более резко очерченные, сам он не был уверен в своем мексиканском происхождении.
Впрочем, в одном он был уверен вполне. К великой досаде Карсона, глаза у него были карие и с золотистыми крапинками, точно такие, как и у его отца Флетчера Харкорта.
– Мне незачем стучать, – отозвался Зак. – Напомню на тот случай, если ты забыл: формально этот дом все еще принадлежит нашему отцу, что означает, что он в равной степени и мой так же, как и твой.
Карсон ничего не ответил. После того как Флетчер Харкорт получил травму, которая обрекла его на жизнь в инвалидном кресле и серьезно нарушила умственную деятельность, на Карсона как старшего сына была возложена роль опекуна фермы и всех коммерческих предприятий отца, включая и присмотр за его здоровьем. Принять такое решение судье было несложно: Зак был моложе и, что немаловажно, имел за плечами судимость.
Когда Заку исполнилось двадцать один год, он угодил на два года за решетку за непредумышленное убийство. А все потому, что, сидя за рулем в пьяном виде, стал виновником гибели другого человека.
– Что тебе нужно? – недовольно спросил Карсон.
– Хотелось бы узнать, как обстоят дела с прибылью? Хотя, зная твою скрупулезность, полагаю, что все в полном порядке.
– Все под контролем, как я и обещал. Я уже говорил тебе, что помогу собрать средства на твой проект. Именно этим в данный момент я и занимаюсь.
Два года назад Зак смирил собственную гордость и предложил Карсону устроить летний лагерь для мальчиков-подростков, имеющих проблемы с употреблением алкоголя и наркотиков. В юности он сам был таким, нередко попадал в сложные ситуации, постоянно восставал против семьи и закона.
Однако два года, проведенные в тюрьме штата Калифорния, сильно изменили его жизнь. Зак дал себе слово сделать все, что в его силах, чтобы помочь тем, кто имел несчастье оказаться в подобном положении.
Кстати, в то время он также не мог бы причислить себя к счастливчикам.
Тогда он был обозлен на весь мир и обвинял в своих бедах кого угодно, кроме самого себя. Чтобы чем-то себя занять в тюрьме, он от скуки, а также в надежде, что это поможет ему сократить срок заключения, принялся изучать закон и вскоре обнаружил в себе нечто вроде юридической хватки. Еще будучи в заключении, он получил аттестат о среднем образовании, прошел тест на проверку академических способностей и даже получил при этом высокие отметки. Затем отправился в Беркли и поступил на юридический факультет.
Впечатленный его стремлением изменить свою жизнь, отец помог ему получить образование. Благодаря материальной поддержке со стороны Флетчера Харкорта и деньгам, которые Зак зарабатывал сам, он сумел закончить курс юридических наук с самыми высокими отметками. Он отлично сдал экзамен на адвоката, а отец в свою очередь в очередной раз употребил все свое влияние на то, чтобы с сына сняли судимость и тот смог заниматься адвокатской деятельностью.
Сейчас Зак был преуспевающим адвокатом: офис в Вествуде, шикарная квартира в пригороде Лос-Анджелеса с потрясающим видом на океан. А также новенький кабриолет БМВ и джип, на котором он разъезжал по всей долине.
Он вел жизнь, не лишенную приятности, и хотел по возможности расплатиться за тот успех, которого добился. При этом он старался не беспокоить брата просьбами. Этому принципу он изменил два года назад, попросив брата об одном одолжении, после чего поклялся никогда не обращаться к Карсону ни с какими просьбами. Карсон и его мать задались целью сделать жизнь Зака невыносимой с того самого дня, как отец привел его, еще мальчика, в дом и объявил о своем намерении усыновить.
Натянутые отношения между ними никуда не делись, но компания «Харкорт фармз» принадлежала ему в той же степени, что и Карсону, и хотя полный контроль оставался за братом, земли было много, и место, выбранное Заком для своего проекта, представлялось просто идеальным.
Зак помнил тот день, когда обратился к брату с этим проектом, и свое искреннее изумление, когда Карсон охотно согласился с его предложением.
– Наконец-то ты высказал удачную идею, – произнес тогда Карсон, сидя за этим самым письменным столом.
– Значит, ты обещаешь, что «Харкорт фармз» выделит для моего проекта землю?
– Именно. Я даже помогу тебе с деньгами, лишь бы только этот твой проект смог принять практические очертания.
Потребовалось несколько месяцев, чтобы Зак понял: брат в очередной раз ловко переиграл его. Его проект стал проектом Карсона – хотя в его основу легли деньги Зака, – и теперь весь город оказался вроде бы в долгу у Карсона как у своего главного благодетеля.
Впрочем, Зак не слишком переживал по этому поводу. Пока Карсон оставался официальным представителем, денежные пожертвования продолжали поступать, причем в количестве достаточном для того, чтобы исправительная ферма исправно существовала и даже могла расширять свою деятельность. Чем большему числу мальчишек удастся помочь, тем лучше. Зак с радостью оставался в тени, считая, что помогать людям можно, не выпячивая при этом собственной значимости. Поскольку в глазах людей «Тин Вижн» теперь считается детищем Карсона, то и субботнее мероприятие если кому и сыграет на руку, то только его брату.
– Я просто хотел проверить, – произнес Зак, думая о благотворительном вечере, на котором его самого не будет. – Дай мне знать, когда понадобится моя помощь.
Субботний вечер он проведет на ферме, займется постройкой сарая вместе со своими подопечными. Недавно он пришел к выводу, что физическая работа ему даже очень нравится.
– Ты уверен, что не хочешь прийти на это мероприятие? – Карсон изобразил участие. Впрочем, Зак был уверен в другом: брату как раз меньше всего хочется, чтобы он туда явился.
– Нет, спасибо, не хочу портить тебе вечер.
– Ты мог бы привести с собой Лизу. Я приведу Элизабет Коннерс.
Это имя пробудило далекое воспоминание. Лиз Коннерс. Она была на четыре года младше его. Однажды, незадолго до того, как угодить в тюрьму, он пристал к ней неподалеку от кафе, в котором она подрабатывала после уроков. Лиз тогда залепила ему пощечину, – такой дерзости с ним не допускала ни одна женщина, – и он никогда этого не забудет.
– Мне казалось, что она вышла замуж и живет в другом городе.
– Верно, так оно и было когда-то. Она развелась и пару лет назад вернулась в Сан-Пико.
