– Здравствуйте!
– Приве-ет... – томно протянула блондинка и на всякий случай улыбнулась. – А почему не позвонил?
– В смысле?
– Предупредил бы, что зайдешь. У меня выпивки не осталось.
– А закусить найдется?
– А у тебя с собой есть?
– Не с пустыми же руками я пришел!
– Ну, заходи... – посторонилась хозяйка.
Протискиваясь в прихожую, Алексей невольно коснулся упругой груди, и его обдало жаром. Совсем близко он увидел раскосые глаза с огромными зрачками и понял, что блондинка она не натуральная, а крашеная. Высокие скулы, ровные дуги бровей, точеный прямой носик и рот, похожий на сердечко. Девушка была восточных кровей, но красилась в блондинку. Впрочем, это ее не портило. Она была сложена, что называется, косточка к косточке: худые длинные ноги с узкими ступнями, такие же тонкие, шелковистые руки с нежными пальчиками, ногти идеальной овальной формы, и на длинной шее – маленькая изящная голова.
С трудом вынырнув из омута ее миндалевидных глаз, Алексей попытался дышать ровно. Какая ж это мука, допрашивать красавиц!
– Что стоишь? – улыбнулась девушка. – Проходи!
– Куда?
– В комнату, куда ж еще? – она опять улыбнулась.
Это была ее особенность: девушка все время улыбалась. Улыбку можно было бы назвать дежурной, если бы девушка не была так прекрасна. Казалось, что она стесняется своей красоты, потому и улыбается, словно извиняясь: «Да, такая я. Вы уж простите». Это было так мило...
Алексей прошел в большую комнату, чувствуя спиной теплое дыхание хозяйки. Там был, мягко говоря, бардак. Но не тот, что царил в квартире полуслепой старухи, вовсе нет. Это был милый беспорядок в уютном гнездышке, что свила себе красивая женщина, повсюду валялись ее вещи, такие же очаровательные, как и она сама: косметика, духи, изящные безделушки и даже деликатные предметы из нижнего белья.
Красавица улыбнулась и, покачивая бедрами, неторопливо прошла к дивану и медленно, нехотя, взяла с него кружевной лифчик, который засунула потом под подушку. Обернулась и сказала:
– Что стоишь? Садись!
Алексей сел в кресло.
– А выпивка где? – спросила девушка, присаживаясь на диван.
– Как тебя зовут?
– Наташа.
– А по паспорту?
– Зачем тебе паспорт? – удивилась она.
– Потому что я из милиции.
– Из милиции? Где ж мы с тобой познакомились? – наморщила лобик хозяйка.
– Мы познакомились минуту назад, когда я позвонил в твою квартиру. Ты впускаешь всякого, кто говорит, что принес выпивку?
– Ты... Ты кто?
– Я же сказал: из милиции. Твою соседку убили. Давай-ка сюда свой паспорт.
– Нет! – она забилась в самый угол дивана, схватила подушку и прижала к себе. Алексей опять увидел кружевной лифчик.
– Что, прописки нет?
– Нет!
– Ты снимаешь эту квартиру, так?
– Так!
– Давай паспорт.
– Нет! Не надо! Нет!
– Мне что, участкового позвать?
Участкового она испугалась еще больше. Тут же отбросила подушку и легко, как козочка, соскочила с дивана.
– Неси, – велел Алексей.
Она скакнула в соседнюю комнату. Леонидов вздохнул, встал и вновь прикрыл подушкой кружевной лифчик. Так спокойнее.
– Вот, – девушка дрожащей рукой протянула ему паспорт.
– Хотя бы российский, – проворчал он, открывая документ. – Так. Наиля Амирхановна. Это ты?
– Да, я, – она жалко улыбнулась.
– А почему Наташа?
– Мужчинам нравится.
– Ты занимаешься проституцией?
Она опять улыбнулась.
– Да сядь ты, – с досадой сказал Алексей.
Наиля поспешно села на диван и, схватив подушку, прикрыла ею голые коленки. «Я не буду туда смотреть». Леонидов имел в виду вновь засветившийся кружевной лифчик.
– Откуда приехала?
– Казань.
– А говорят, у вас там жизнь хорошая.
– А ты съезди да проверь! – неожиданно огрызнулась она.
– Что можешь сказать по поводу соседки?
– Какой соседки?
– Анны Павловны.
– Не знаю такой!
– Как не знаешь? Бабку, что жила на твоей лестничной клетке, не знаешь?
– Ах, ты о бабе Ане!
– О ней. Что можешь сказать?
– Ничего!
– Ты брала у нее денег в долг?
– Нет!
– Мы все равно узнаем, если брала.
– Нет!
– У нее была картотека должников. Она хранила все расписки.
– Нет!
«Брала...»
– Давно снимаешь квартиру?
– Эту?
– Эту.
– Второй год, – равнодушно ответила Наиля.
– Сколько платишь?
– Штуку.
– Долларов?
– Не рублей же, – улыбнулась она. На этот раз улыбка была злой.
– Это еще по-божески.
– До кризиса было больше. Потом с хозяином договорились.
– Натурой взял сверх того?
– Тебе-то какая разница? – это уже была не улыбка, оскал. – Ты мне мама, папа?
– Что делала сегодня?
– Спала!
– Шум в квартире напротив слышала?
– Нет!
– К тебе кто-нибудь сегодня приходил?
– Нет!
– Быть может, кто-то у тебя ночевал?
– Нет!
– Послушай... Мы ведь все равно узнаем.
– Узнавай.
– Какая ж ты... Несговорчивая.
– Я сговорчивая, – она улыбнулась. Томно, явно заигрывая с ним. Леонидов понял, что ему предлагают взятку.
– Старый я уже для таких игр, – сердито сказал он и поднялся. Искушение было слишком велико.
– Тоже мне, старый, – хмыкнула Наиля. – Жены боишься? Или начальства?
– Себя боюсь, – честно признался Алексей. – Я к тебе, пожалуй, лейтенанта пришлю. Кислицкого. Нет. Он женат. Бурундукова. Как только он с консьержкой закончит, скажу, чтобы зашел сюда. С ним попробуй поиграть, он оценит.
При слове «консьержка» Наиля побледнела. У нее кто-то сегодня был, определенно. И деньги у бабы Ани она в долг брала. Знала, что та хранит крупные суммы не в банке, а дома, в матрасе. Или не знала? Надо разбираться.
– Сиди тут, – велел Алексей и вернулся обратно на лестничную клетку. Навстречу ему из лифта вышел следователь. – О! Прокуратура приехала! Наконец-то! А что так задержамшись?
– Что тут у вас? – поморщился следователь.
– У нас, – поправил Леонидов. – У нас тут труп. Убита старушка-процентщица.
– Алексей Алексеевич, я бы вас попросил... – вновь поморщился следователь. – Можно без шуток? Голова прямо раскалывается.
– А я не шучу. Именно старушка, и именно процентщица. Подозреваемых – хоть отбавляй!
– Это хорошо, – оживился следователь. – Ну, давайте начинать. Надо все тут быстро... – и он потрогал рукой лоб. – Твою мать! Голова болит, сил нет!
– Может, таблетку? – заботливо спросил Алексей.
– Да пил уже! Черт бы побрал эти праздники!
– Черт бы побрал эти суточные дежурства в праздники.
– Вот именно.
– Здравия желаю! – раздалось громогласное.
Они оба вздрогнули и одновременно повернули головы. По лестнице к ним поднимался сияющий Бурундуков.
– Тише ты... – простонал следователь.
– Почему пешком, Бурундуков? – поинтересовался Алексей.
– Чего тут идти? Всего-то пятый этаж! Ваше задание выполнено, Алексей Алексеевич! – гаркнул лейтенант. – Консьержку я допросил! Какие еще будут указания?!
– Не орать, – сквозь зубы сказал следователь.
– Ты вот что, Петя... – невольно улыбнулся Леонидов. – В квартире напротив томится молоденькая и очень хорошенькая проституточка. Надо осадить, понял?
– Есть!
– О Господи! – следователь схватился за голову и поспешно нырнул в квартиру потерпевшей.
– Разрешите выполнять?!
– Разрешаю. Вперед, Бурундуков! Она тебя будет соблазнять, но ты должен вести себя как офицер, а не как мужчина. Проявить моральноволевые качества, силу духа, на провокацию не поддаться и, в свою очередь, раскрутить ее на правдивые показания и прийти ко мне... – Леонидов посмотрел на часы, – через час, с протоколом. Это и есть твое ответственное задание, Бурундуков. Справишься?
– Опять вы меня обижаете, Алексей Алексеевич. Что мы, проституток не видали?
Лейтенант хлопнул длинными, как у девушки, мохнатыми ресницами, подтянул ремень и отправился выполнять задание начальства. Алексей невольно улыбнулся: «Ну-ну...»
...Часа через два они закончили осмотр места происшествия и определились не только с мотивом, но и с подозреваемым.
– Давай, шагай, – Кислицкий подтолкнул к машине хмурого, небритого Александра Костикова.
– Мужики, а может, не я?
– В машину садись, – еще один тычок. – А вы, Алексей Алексеевич?
– Да. Иду.
– Поехали уже, – нетерпеливо сказал водитель.
– Кого-то не хватает, – сообразил Леонидов.
– Как так: не хватает? – возразил водитель. – Сюда нас сколько приехало? Четверо, считая меня. А обратно сколько едет? Четверо!
– Точно! – подтвердил Кислицкий. – Садитесь же, Алексей Алексеевич! Поехали!
– А четвертый кто? Подозреваемый! Костиков четвертый! Елки... Бурундуков! – Леонидов взглянул на часы.
