Благородные черты его лица были такими надменными, холодными, но невероятно красивыми. Его глубокий голос даже сейчас звучал как музыка.
— Хочешь развестись, чтобы переключиться на любовника? Должен сказать, что в таком случае суд сочтет тебя виновницей развода и не будет на твоей стороне. — Он беспечно пожал плечами, но его взгляд по-прежнему был тяжелым и мрачным. — Но ты очень гордишься и своим желанием со мной развестись, и своим любовником, не так ли?
У Бетани возникло ощущение, будто ее придавливает что-то огромное и тяжелое, а она не может дышать. Ей очень не понравилось, каким тоном он говорил о разводе и ее любовнике. Бетани едва не сказала ему всю правду. Ей снова захотелось поверить в чудо и попытаться наладить отношения с Лео.
Но ей придется его остерегаться и не давать повода снова ее обидеть. Уж лучше бы он ее ненавидел и дал развод.
— Должен быть другой выход, — сказала она через минуту, заставив себя говорить спокойно.
В ответ Лео лишь покачал головой, выражение его лица снова стало бесстрастным — тщательная внешняя маскировка гнева и высокомерия.
— Я не согласна, — произнесла Бетани, хмуро глядя на Лео.
— Похоже, ты со многим не согласна, — вкрадчиво сказал Лео, — но это ничего не меняет.
Лео хотел Бетани. Он всегда ее хотел. Ему было наплевать на ее ложь и оскорбления. Лео желал только одного — овладеть Бетани и утолить свою страсть.
Зря она ссорится с ним, стоя у кровати. Она должна помнить, что все ее капризы, требования, обиды и придирки забываются, как только он к ней прикасается. У Лео руки чесались от желания доказать, что он прав.
Бетани откинула спадавшие на лицо локоны. В это мгновение она показалась ему ужасно уставшей.
— Я бы спросила тебя, что ты имеешь в виду, и ты, я уверена, ответил бы мне, но я устала от твоих игр, Лео, — произнесла она тихим, но категоричным тоном, который все сильнее раздражал Лео. — Я никогда не вернусь в Италию.
Он подумал о том, каким беспомощным делает его страстное влечение к ней. Он заметил, как она насторожена и едва сдерживается. Лео вдруг решил, что Бетани затеяла новую игру.
— Ты делаешь такие громкие заявления, свет мой, — тихо сказал он, не отводя взгляда от ее лица. — Как тебе удается так часто их делать? Сегодня ты заявила, что не поедешь в Италию. Три года назад ты отказалась жить со мной. Твои угрозы, Бетани, оказываются пустыми.
— Это не угрозы, — парировала она. Ее глаза потемнели, а губы задрожали. — Я сожалею, что ты не привык выслушивать подобные откровения, но раз ты окружил себя только льстецами, то сам в этом виноват.
Лео двинулся в ее сторону, пристально глядя ей в глаза.
— Насколько я помню, с твоей стороны было много пустых угроз, — мягко и насмешливо сказал он, будто не слыша ответа Бетани. — Ты говорила, что не обмолвишься со мной словом, как только уедешь из Италии. Ты отказывалась жить в этом доме и заявила, что покинешь его через двадцать четыре часа после того, как я тебя в нем оставлю. Понимаешь, о чем я? И ты по-прежнему боишься моего самого главного метода воздействия на тебя. — Лео сократил пространство между ними, но не вытянул руку и не прикоснулся к ней, как того хотел.
Он стоял к ней так близко, что она была вынуждена откинуть голову назад, чтобы посмотреть в его глаза. Бетани разомкнула губы и округлила глаза, на ее щеках заиграл легкий румянец.
— Ты хочешь меня напугать? — спросила она едва слышным шепотом.
— Ты обещала, что никогда не приблизишься ко мне, так как я тебе противен, — тихо произнес Лео, глядя в ее глаза. — Ты дрожишь от отвращения, Бетани?
— Отвращение — слишком сильная эмоция, — сказала она едва слышно, ее глаза сверкнули. Она откашлялась. — Мне просто скучно.
— Ты лгала прежде, ты лжешь сейчас, — произнес он, зачарованно наблюдая за изменениями в ее взгляде. Он не удивился, когда она отошла от него, желая создать между ними пространство, словно для того, чтобы ослабить возникшее сексуальное напряжение. Как будто что-то могло избавить их обоих от взаимного влечения!
— Мне смешно это слышать, Лео, — тихо сказала Бетани, ее взгляд потемнел. — Не ожидала от тебя такого.
— Скажи мне, Бетани, в чем я виноват? — приглушенно спросил он, глядя, как она натягивает маску равнодушия на свое выразительное лицо. Ему это очень не нравилось. — В чем мое преступление?
— Я отказываюсь это обсуждать. А то ты не знаешь! — сказала она, расправив плечи. — Мы бесчисленное количество раз говорили на эту тему.
— Ладно, — резко произнес он, не сдержавшись. — Тогда давай обсудим твои преступления. Начнем с твоего любовника.
Бетани хотелось кричать, сердиться, броситься на Лео или рухнуть на пол и выплакаться.
Но она не могла двигаться. Она оказалась прижатой к месту не столько горящими карими глазами Лео, сколько собственной безграничной глупостью. Зачем она так абсурдно ему лгала? Почему она ставит себя в такое глупое положение?
— Зачем тебе обсуждать моего любовника? — сухо спросила она, ненавидя свой голос, который казался ей чужим. Но она должна врать правдоподобно. — Он намного лучше тебя.
— Как ты сообщишь ему о том, что будешь с ним прелюбодействовать, пока не получишь развод? — пробормотал Лео таким тоном, что по спине дрожащей и ослабевшей Бетани пробежал холодок. — Неужели он будет это терпеть? Ведь тебе нужно просто поехать в Италию, чтобы уладить небольшую формальность.
— Он чрезвычайно терпеливый человек, — сквозь зубы процедила Бетани. Слово «прелюбодействовать» разбило ее сердце.
— И такое бывает, — сказал Лео тихо и угрожающе. — Завтра утром я лечу в Италию. Мы можем быстренько покончить со всеми неприятностями.
От его слов ее будто парализовало. Какое-то время она просто смотрела на него. Бетани казалось, что ее сердце уже перестало биться. Она и представить не могла, как отразится на ней согласие Лео с ней развестись.
— Если нет другого выхода, — сказала она, растягивая слова и чувствуя себя так, будто балансирует на грани пропасти. Слушая собственный хриплый и резкий голос, Бетани его не узнавала. — Я полагаю, мне придется поехать в Италию.
Глаза Лео потемнели — она отлично знала, что это означает, но старалась не придавать этому значения. Несмотря на обиду, горе и одиночество, она по-прежнему хотела Лео. В его присутствии она изнывала от желания.
Бетани показалось, что время остановилось. Она видела перед собой только чувственный блеск глаз Лео, как бывало всегда, когда они оставались наедине. Если Лео сейчас к ней прикоснется, она ему уступит, и тогда уже ничто ее не спасет.
