Я подошла к двери и, не сдержавшись, стукнула по ней кулаком. И тихо сказала, перед тем как повернуть дверную ручку:
– Ник, я знаю, что ты не такой, каким сейчас пытаешься себя выставить. Я подожду, пока ты придешь в себя.
– Прекрати лепить из меня идеал, которым я не являюсь! – рыкнул он и в следующий момент резко повернул меня, отчего я больно стукнулась затылком. – Я ведь даже близко не он. – Ник упер руку в дверь над моей головой и, склонившись ко мне, издевательски проговорил: – Я просто развлекался, и это развлечение вылезло мне боком. И рядом с тобой я был только потому, что мне было интересно, как далеко зайдут твои поиски.
– Что? – выдохнула я, отказываясь верить в услышанное.
– То, что слышала, – зло улыбнулся Кайндорф. – Я с самого начала говорил – мне скучно. Так что если ты намечтала себе любовь до гроба только на основании того, что я проводил с тобой столько времени… Это исключительно твои проблемы.
Боль словно прорвала плотину и все-таки затопила меня с головой. Дышать, разговаривать, слушать, жить – все словно стало невозможно. Я смотрела в равнодушные зеленые глаза и больше не обманывала себя. Это не алкоголь говорит. Это говорит сам Ник Кайндорф. Человек, в которого я имела глупость влюбиться, пора сказать это откровенно. И который, кажется, никогда не воспринимал меня всерьез. И его злость… она не уйдет. Многое можно простить тому, кто небезразличен. Но ничего тому, кто…
И в этот момент разозлилась уже я.
Вы посмотрите на этого патрубка! Да как он вообще смеет, кардан ему в форсунку?! Тоже мне, нашел девочку для битья!
Ну, Ники… Я тебе это еще припомню. Пожалеешь, что со мной связался, клянусь любимым гаечным ключом!
Я оттолкнула его от себя – и где только силы взялись?
– Все сказал? – сухо спросила, сжимая кулаки.
Ленивый кивок был мне ответом.
– Тогда не смею больше отвлекать вас, граф Ник Кайндорф, – так же сухо проговорила и отвесила издевательский поклон. – Всего доброго. С этого момента желание никогда не встречаться у нас взаимное. Топите свой провал в вине и дальше. Больше я вас не потревожу.
– Рад слышать, – хмыкнул он и, развернувшись, пошатываясь, пошел к креслу.
Я вышла из комнаты, где их милость самый сильный некромант нашего материка изволили пьянствовать, и плотно прикрыла дверь. Не хлопала, не фыркала, зачем?
Ник выразился предельно ясно. Что тут еще добавить? Что ж… Опускаться до уровня базарной торговки, истерить и пытаться выбить из этого мужчины какое-либо признание – не буду. Уходить – так с гордо поднятой головой. Я – Глория Вейтервин, а это не просто слова. Я не сломаюсь, ни за что не сломаюсь. А то, что его отношение ко мне оказалось таким несерьезным… Первая любовь редко бывает взаимной и со счастливым концом, я помню. Когда-то, в будущем, лед, который сейчас сковал мое сердце, растает. И я с улыбкой вспомню сегодняшний день. Просто… это будет потом. А сейчас… я осталась наедине со своей болью. Гнев ушел, словно его и не было. Впрочем, свою задачу он выполнил – из комнаты Ника я ушла достойно. Большего грех требовать.
Я коснулась своей щеки пальцами, а затем неверяще на них посмотрела – они были влажные. Святые шестеренки… Слезы? Я плачу? Но… как?! А мне казалось, ничто в этом мире не сумеет довести меня до слез.
Уже не пытаясь идти степенно, я побежала в свою комнату. Пелена слез застилала глаза все больше, потому я начала натыкаться на предметы и стены. Когда я оказалась в своей спальне, просто упала на кровать и разревелась в голос. Обняла подушку, подтянула колени к животу и рыдала, повторяя тихо:
– Ник, зачем ты так со мной?
В какой момент я уснула – не знаю. Организм великодушно избавил меня от бессонной ночи, а утром мои глаза уже были сухими.
Я плакала из-за него первый и последний раз. Пусть я все еще люблю Ника, но… Больше ни слова он от меня не услышит.
Следующие два дня мы не виделись. Не знаю, чем был занят Ник, пил ли или уже перестал. А я… Большую часть времени проводила в комнате, бездумно пялясь в потолок. Даже гора покупок из Коранта больше не привлекала мое внимание. Апатия захватила меня полностью, но так было даже лучше. По крайней мере, это позволяло мне не рыдать и не биться в истерике.
Временами на место апатии приходила злость. Такая, что хотелось пойти и разбить об голову несносного некроманта что-то тяжеленное. Останавливало только понимание того, что стоять и ждать, когда я реализую свой план, Ник не будет. Потому я с мстительным удовольствием проделывала эту процедуру мысленно, раз за разом. И обещала сама себе, что если все закончится хорошо и мы вернемся в Ульгрейм, Ник Кайндорф еще не раз пожалеет, что посмел так меня оскорбить.
А на третий день я получила весточку от бабули. Прямо в лоб. Представляю себе, каким было мое лицо, когда на меня свалился свернутый в трубку свиток, перевязанный цепочкой с простым черным камушком в качестве подвески.
Моментально вынырнув из тоскливых мыслей, я торопливо развернула послание и углубилась в чтение.
«Моя дорогая Гайка, я к тебе с отличными новостями. У нас все получилось, так что вы с Ники полностью оправданы. Детали уже сообщу лично, так что надевай цепочку и переносись ко мне в дом. Ники с тобой не пойдет, для него пока есть другое задание. Твоя Ба».
Испытала ли я радость от того, что ситуация разрешилась? Да нет, скорее просто облегчение. Все закончилось, можно вернуться в привычную среду и выбросить это все из головы. И Ника – в первую очередь. Меня ждет учеба, курс гранд-техника, Марк, по которому я безумно соскучилась, Фира, по которой соскучилась не меньше.
Глубоко вздохнув, я решительно слезла с кровати, торопливо собрала все свои покупки. Наряд, подаренный мне Ником, я, немного поколебавшись, решила оставить в убежище. Будем считать это той точкой, которая окончательно завершит любые личные отношения между нами.
Потом я последний раз осмотрела ставшую родной комнату и перенеслась в дом ба. Прощаться с Ником или просто предупреждать, что я ухожу, не стала. Мы друг другу все сказали, видеть его не хотелось. Мне теперь надо как-то восстановить душевное равновесие, и сомневаюсь, что встреча с ним будет этому способствовать.
Телепортационный зал в доме бабули встретил меня тишиной, но это и неудивительно. Ведь никто не знал, когда именно я вернусь. Так что я оставила сумки и решительно направилась в малую гостиную.
Интересно, меня встречать будет только ба или Марк с ней? Хотелось бы, чтобы был там, он мне так нужен…
Перед дверью я немного поколебалась, ощущая, как усилилось сердцебиение. Почему я так волнуюсь? Ведь уже не о чем… Со свистом выдохнув, я решительно толкнула двери. И замерла на пороге, растерянно осматривая забитое людьми помещение.
Здесь были все. И родители, и братья, конечно же, бабуля, Марк, Фира, Алекс с Лиарой, Алина и, что меня очень удивило, Шэйн и Белинда.
Это все ко мне?! Нет, безусловно приятно, но как-то… неожиданно.
А потом я увидела многообещающие взгляды родителей, которые заметили меня первыми, и, вздрогнув, попятилась. Но не успела сделать и шагу, как меня чуть не сбили с ног, а затем сжали в таких объятиях, что я, кажется, услышала треск собственных ребер.
– Глорька! – рявкнул на ухо Марк. – Как же я счастлив, что ты вернулась! Тут столько всего произошло!..
Но дальше я уже не слышала. Почувствовав себя дома, среди близких людей, я все-таки расклеилась. И, уткнувшись носом в рубашку друга, от души разревелась.
Глава 3
Следующие сутки я провела в своем любимом лазарете. Это я так иронизирую, если кто не понял… Бель констатировала у меня сильнейший нервный срыв и прописала, помимо лекарств, сон. Так что все новости я узнала только спустя два дня.
Регент все же оказался не таким умным, как о нем думали, потому что бабушкин человек, проникнув к нему в кабинет, отыскал хорошенько запрятанный тайник, а в нем – целый ворох интересных документов. Среди прочего, там обнаружились указания, как лучше подставить Гертвиша и спихнуть на него вину в убийстве королевской четы, а также… мой портрет с приказом – глаз с меня не спускать. И все бы ничего, но приказ этот был на древнем феолвартском языке. Вот только расспросить регента не удалось. Увидев членов Совета со стражей, он быстро смекнул, что к чему, и принял яд. А Фергюс Эйровен, которого все-таки схватили, молчал и на все вопросы только усмехался. Совет уже даже намеревался на днях собраться специально для того, чтобы проголосовать за применение пыток к этому некроманту. Кстати, пострадал и отец Лиары. Оказалось, он тесно сотрудничал с регентом и его шайкой, потому в данный момент тоже находился под стражей. Членства в Совете он уже лишился, но так как никаких серьезных проступков не совершил и в большинстве дел не участвовал, ему, скорее всего, грозила лишь высылка из столицы. Причем соседку собирались сослать вместе с ним, но тут уже вмешались родители Алекса. Потому в начале второго семестра должна была состояться долгожданная свадьба, которая наконец-то позволит Лиаре с чистой совестью забыть об отце.
