Глава 5
«Месть королевы Анны»
У неволи существует цвет. И он черный. Огромным потоком людского горя и бессилия стекалась с Африки к берегам колонии Сент-Винсент жизнь рабов, не имеющих права, казалось, даже на то, чтобы дышать. Фрегат «Конкорд» мчался на карибские плантации с новой партией невольников. Его капитан, мистер Смит, стоял на палубе и слушал тихие разговоры моряков. Это всегда успокаивало его, и в такие минуты ему казалось, что он – бог, управляющий судьбами людей.
Сегодня Смитт вез на своем борту чернокожих рабов, за которых на рынке выручит хорошую сумму денег. До нового 1918 года оставалось чуть больше месяца, так что получить прибыль было как раз, кстати, чтобы как следует отдохнуть с семьей в рождественские праздники. Однако всякие мысли о праздниках улетучились, когда он увидел на горизонте незнакомый корабль. Спросив, кто они такие, и получив ответ, что капитан имеет дело с торговцами, которые специализируются на особом виде купли-продажи, заинтересовался. Быть может, удастся продать им парочку рабов в обход колонии, так что, можно гарантировать себе безнаказанное оседание энной суммы фунтов в кармане. Но когда корабль приблизился, стало очевидно, что у прибывших далеко не дружественные намерения.
Командовал судном великан, в волосах которого светились горящие фитили. Это было устрашающее зрелище. Чернобородый пират со смехом сказал: «Я пришел, чтобы взять себе ваш корабль. То есть купить. Я плачу вам вашими жизнями за него. Останетесь целы, если сдадитесь без боя, а соответственно, спасете себя». И капитан «Конкорда» сдался. Тэтча интересовали по большому счету не многочисленные трофеи с корабля, а сам корабль. Он такой мощный, величественный – под стать личности пирата. Он позволил матросам разместиться в нем кто где пожелает, а сам выбрал для себя дальнюю каюту, чтобы отдыхать от многочисленных пьяных разговоров, разборок. Только успел Тэтч прилечь на кровать, чуть прикрыв глаза после бессонной ночи, во время которой он обдумывал очередные свои планы, как чей-то странный голос заставил его вздрогнуть.
Кто-то упрямо повторял одно: «Дуррак, дуррак», – и был это явно не человек. Привстав на постели, капитан осмотрелся вокруг – кто это смеет обзываться. Готовый уже выставить вперед саблю, чтобы разобраться с хулиганом, Тэтч заметил, что на занавеске покачивается птица с ярко-белым оперением и загнутым к низу большим клювом. Так вот кто возмущал пирата, только что напустившего страху на бывшего владельца этого корабля! Черная Борода смеялся сам над собой – он собирался расправиться с попугаем. «Тоже мне противник!»– подумалось капитану. Он встал, подошел ближе и подставил руку под цепкие пальцы раскачивающегося на жердочке какаду.
– И вовсе я не дурак. Разве дураки умеют захватывать такие великолепные фрегаты? Нет. Для этого тактика нужна. И стратегия. А для тактики и стратегии – ум.
Птица словно слушала, посматривая глазками-бусинками на Тэтча. Казалось, что попугай размышляет над тем, стоит ли доверять этому странному человеку, и, похоже, ответив самому себе на этот вопрос положительно, какаду прыгнул на руку пирата.
– Вот и я говорю, что не каждый сможет. Если хочешь знать, я сперва выслеживаю торговые корабли, преследую их, загоняя в узкие проливы, а потом угрожаю орудиями и готово – пираты приняты на борт, – Тэтч опустил голову, закрыв лицо свободной рукой. – Ох, похоже, что я совсем с ума сошел, разговариваю с тупой птицей!
«Тупой, тупой!» – повторил какаду.
– Ты умеешь только ругательства подхватывать, да? Интересно, как же тебя зовут?
И тут на удивление пирата птица откликнулась: «Черри, Черри!»
– Ничего себе! Мало того, что ты только ругаешься, но еще и девчонка! – в голосе капитана расцветал шутливый тон. Он словно вернулся в детство – так забавно было говорить с птицей, тем более, если учесть, что когда он был мальчиком, такой живности не видывал. Правда на этом нехитрая беседа его с Черри оборвалась, потому что она вспорхнула к потолку и полетела на палубу. «Вот-вот, сейчас наслушается крепких словечек от матросов, а потом мне все это выскажет!» – подумал Тэтч про себя, все-таки дивясь такому удивительному созданию. И как ни странно, именно Черри скоро пират окажется обязан жизнью. А случилось это все ночью.
Пират спал в своей каюте и смотрел какой-то причудливый сон. Подскочив неожиданно от каких-то странных звуков, доносившихся с палубы, Тэтч забыл обо всем. Он только слушал. «Похоже опять эти бездельники устроили драку», – думалось ему, пока ноги шагали по ступенькам в полумраке, рассеиваемом лишь светом звезд. Но не успел капитан ступить на палубу, как почувствовал, что кто-то наваливается на него всей массой тела. Причем, это явно был не один человек. Тэтч и те, кто на него напал, кубарем покатились вниз с лестницы. Внизу другие руки набросили на голову пирата мешок, так что он ничего не мог видеть. Ему оставалось только думать, и мысли его были крайне не радостными – похоже, команда взбунтовалась. Теперь его наверняка ждет гибель, и как же это горестно – вот так вот закончить свои дни. Но тут, ослепленный тряпкой, пропахшей сыростью и грязью, Тэтч услышал знакомый голос, повторяющий: «Дурраки! Идиоты! Управиться с вами только черрт!».
Матросы замешкались, не видя, откуда исходит голос. Они были не совсем трезвы, а потому ощущение возникало страшное, словно призрак бродит по кораблю. Воспользовавшись этим промедлением, капитан сбросил с головы мешок, а потом мощными ударами раскидал противников, пригрозив им в довершение оружием. Конечно, Тэтч уже понял, что это Черри напугала матросов, сама того не подозревая, спасла пирату жизнь. Птица сидела на поручне лестницы и смотрела на обездвиженных людей, лежавших на полу. Прийти в сознание бунтарям следующим утром было суждено на острове Бекия в Гренадинах, где оставили команду «Конкорда» вместе с капитаном. Пират, на удивление многих, не проявил большой жестокости, ведь предоставил им провизию с шлюпками, так что, если бы только те попытались, то сумели бы спасти себя от смерти. Черную Бороду же впереди ждали новые повороты событий.
Прежде всего, предстояло оснастить корабль орудиями. Пират задумал установить на нем сорок пушек, чтобы запугивать противников как можно быстрее. Ему нравилось не столько творить бесчинства, сколько производить впечатление, что он бесчестен и беспринципен. На это был направлен и весь его внешний вид. Он справедливо рассчитал, что о нем должны говорить и пусть говорят плохо. Плохими сплетнями, грязными слухами прославляться проще, чем хорошими, а потому пусть он и не убивает, но говорят, будто Черная Борода – жестокий убийца. Впрочем, не так уж и далек он от преступников…
