Читаем без скачивания Игра Льва - Нельсон Демилль

И снова в памяти всплыл телефонный звонок Эшкинга — не слова, а интонация. Эшкинг был явно встревожен и не смог этого скрыть. Но отсутствие радиосвязи в течение двух часов не такая уж опасная ситуация, просто необычная. Ставрос предположил на минуту, что на борту рейса 175 мог возникнуть пожар. Тогда бы имелась вполне обоснованная причина изменить стандартный статус потенциальной аварийной ситуации на общую тревогу. Вот когда поступает сообщение о реальной катастрофе, тогда легко принимать решение. А эта неизвестная ситуация ставила в тупик.

Конечно, имелась еще малая вероятность того, что самолет захвачен. Но Эшкинг не сказал, что получен сигнал захвата.

Так что получается дилемма: оставить в силе объявление потенциальной аварийной ситуации или же объявить общую тревогу? Если объявить общую тревогу, а ничего серьезного не произойдет, придется отписываться и составлять подробный отчет. Ставрос решил оставить все как есть и направился в кофейный бар.

— Шеф! — окликнул его один из диспетчеров, Роберто Эрнандес.

Ставрос обернулся:

— Что?

Эрнандес надел головной телефон.

— Шеф, мне только что позвонили из Центра управления воздушным движением по поводу отсутствия связи с рейсом один семь пять «Транс-континенталь».

— И что?

— Понимаете, этот самолет начал снижение раньше, чем надо было, и едва не столкнулся с филадельфийским рейсом «ЮС-эйр».

— Господи… — Взгляд Ставроса снова устремился в окно. Непонятно, как пилот рейса 175 мог не заметить другой самолет в такой светлый, безоблачный день. Но даже если предположить, что не заметил, аппаратура предупреждения столкновений должна была сработать еще до визуального контакта. Так что это был первый признак того, что на борту «Транс-континенталь» действительно что-то случилось. Черт побери, что же там происходит?

Эрнандес посмотрел на экран радара.

— Вот он, шеф.

Ставрос подошел к столу Эрнандеса и взглянул на отметку на экране радара. Проблемный самолет явно заходил на посадку по приборам на одну из северо-восточных посадочных полос аэропорта Кеннеди.

Ставрос припомнил те дни, когда диспетчеры на вышке наблюдали за самолетами в окна, а теперь они смотрели на точно такие же экраны, как и диспетчеры Центра управления воздушным движением, сидевшие в комнате без окон. Но здесь, на вышке, можно все-таки взглянуть в окно, если хочешь.

Ставрос взял у Эрнандеса мощный бинокль и подошел к окну, выходившему на юг. Здесь, перед окном, стояли четыре стола с аппаратурой, так что диспетчеры могли поддерживать связь, одновременно наблюдая за тем, что происходит на взлетно-посадочных полосах, рулевых дорожках, у ворот. Ставросу вовсе не обязательно было стоять здесь, но ему хотелось быть в гуще событий, когда появится самолет.

— Какая у него скорость? — крикнул он, обращаясь к Эрнандесу.

— Двести узлов, снизился до пяти тысяч восьмисот футов.

— Понятно.

Ставрос снова снял трубку красного телефона, а также включил громкоговоритель.

— Аварийная служба, говорит вышка, прием.

Тишину зала нарушил голос, прозвучавший из громкоговорителя:

— Вышка, я — аварийная служба.

Ставрос узнал голос Тинтла.

— Что случилось? — спросил сержант.

— Объявляю общую тревогу.

После небольшой паузы Тинтл снова задал вопрос:

— А на каком основании?

Ставрос подумал, что сейчас голос сержанта звучит уже не так беспечно.

— На основании того, что рейс один семь пять едва не столкнулся с другим самолетом.

— Черт побери. — Тинтл немного помолчал. — Как вы думаете, что у них за проблема?

— Понятия не имею.

— Захват?

— Захват не означает, что пилот должен нарушать правила воздушного движения.

— Да, конечно…

— У нас нет времени на предположения. Самолет находится в пятнадцати милях, он должен садиться на четвертую правую полосу. Как поняли меня?

— В пятнадцати милях, посадка на четвертую правую полосу.

— Правильно.

— Я оповещу о тревоге остальные службы.

— Хорошо.

— Подтвердите тип самолета, — попросил Тинтл.

— «Боинг-747» семисотой серии, насколько мне известно. Я свяжусь с вами, когда мы увидим его.

— Тогда конец связи.

Ставрос вздохнул и поднес к глазам бинокль. Он начал методично осматривать посадочные полосы, но мысли его вернулись к только что состоявшемуся разговору. Ставрос вспомнил, что несколько раз встречался с Тинтлом на заседаниях Комиссии по аварийным ситуациям. Ему не особо нравились манеры Тинтла, однако Ставрос чувствовал, что этот парень разбирается в своем деле. А что касается ковбоев, которые называют себя «пистолеты и пожарные шланги», то они в основном сидят в пожарной части, играют в карты, смотрят телевизор и треплются о женщинах. А еще моют свои пожарные машины — они любят, чтобы все сверкало.

Однако Ставрос несколько раз наблюдал их в деле и не сомневался, что эти парни могут справиться с любой ситуацией — от аварийной посадки до пожара на борту. И даже с захватом самолета. В любом случае, он не отвечал за их действия и за ситуацию после того, как самолет остановится на посадочной полосе. Радовал еще и тот факт, что действия по общей тревоге оплачивались из бюджета Портового управления, а не из бюджета Федерального управления гражданской авиации.

Ставрос опустил бинокль, потер глаза, а затем снова сосредоточился на четвертой правой посадочной полосе.

Спасательные службы уже прибыли, и Ставрос увидел впечатляющий набор транспортных средств со сверкающими и вращающимися красными маячками. Машины стояли довольно далеко от полосы, на тот случай, чтобы огромный «Боинг-747» не смел их в случае аварийной посадки.

Там были две быстроходные машины для перегораживания полосы и четыре большие пожарные, спасатели, две «скорой помощи», полицейские Портового управления плюс мобильный командный пункт, где имелись средства связи и список радиочастот всех служб и филиалов. Еще Ставрос заметил специальную машину, экипаж которой проходил подготовку в армии США и обучался работе с опасными веществами и материалами. За ними расположились передвижной трап и мобильный госпиталь. Не хватало только мобильного морга, но и он мог быстро появиться, если потребуется.

Эд Ставрос внимательно оглядел всю эту сцену, которую сам создал всего лишь звонком по красному телефону. С одной стороны, он не желал, чтобы возникли проблемы с приближающимся самолетом, но с другой… он уже два года не объявлял общей тревоги, и закралось сомнение, не перестраховался ли он. Однако лучше перестраховаться, чем допустить оплошность.

— Семь миль! — крикнул Эрнандес.

— Хорошо. — Ставрос принялся оглядывать горизонт там, где Атлантический океан сливался с нью-йоркской дымкой.

— Шесть миль!

— Я вижу его.

Даже в мощный бинокль «Боинг-747» казался всего лишь сверкающей точкой на фоне голубого неба. Но с каждой секундой эта точка увеличивалась в размерах.

— Пять миль!

Ставрос продолжал наблюдать за приближающимся лайнером. За годы работы он видел тысячи идущих на посадку самолетов, и в данном случае не было ничего такого, что могло бы насторожить его, если не считать, что радиосвязь с «боингом» по-прежнему отсутствовала.

— Четыре мили!

Ставрос решил поговорить непосредственно с тем, кто руководил аварийной командой. Он взял радиотелефон, настроенный на частоту наземного контроля.

— Спасатель один, я вышка.

Из громкоговорителя прозвучал ответ:

— Вышка, я — Спасатель один. Какая требуется помощь?

Господи, еще один умник, подумал Ставрос. Надо бы тщательнее отбирать на такую работу.

— Я мистер Ставрос, начальник смены. С кем я говорю?

— А я сержант Энди Макгилл, соло-гитарист, «пистолеты и пожарные шланги». Что вам сыграть?

Ставрос решил, что сейчас подобные идиотские шутки неуместны.

— Сержант, я хочу установить с вами непосредственный контакт.

— Считайте, что установили.

— Хорошо… проблемный самолет в зоне видимости.

— Да, мы его тоже видим.

— Он следует заданным курсом.

— Отлично. А то я терпеть не могу, когда они приземляются нам на голову.

— Будьте готовы встретить его.

— А что, радиосвязи до сих пор нет?

— Совершенно верно.

— Две мили, — сообщил Эрнандес и добавил: — Идет своим курсом, высота пятьсот футов.

Теперь Ставрос совершенно отчетливо видел огромный реактивный лайнер. Он передал Макгиллу:

— Подтверждаю, «Боинг-747» семисотой серии, шасси выпущено, закрылки в заданном положении.

— Понял вас, я слежу за ним, — ответил Макгилл.

— Хорошо, тогда конец связи. — Ставрос отложил радиотелефон в сторону.

Эрнандес покинул свой стол и остановился рядом со Ставросом. Несколько мужчин и женщин, у которых не было срочной работы, также выстроились у окон.