Читаем без скачивания Ловушка для Лиса - Максин Барри

Они с королем Боалу росли вместе, потому что предки Нулоки с незапамятных времен служили главе королевского дома, и Милеа частенько слышала, как старики с глазу на глаз спорили, кто из них лучше играет в шахматы или где стоит высадить новые цветы.

Наедине они держались друг с другом как братья, и дедушка с радостью поступал бы так же и на людях, но Нулоки скорее умер бы, чем согласился на такое пренебрежение этикетом!

Эта двойственность делала их дружеские стычки с глазу на глаз еще забавнее. Милеа как-то даже слышала, как старики спорят, кто из них лучший игрок в бейсбол. Насколько знала принцесса, Нулоки в жизни не видел ни одного бейсбольного матча, даже по телевизору, однако это не мешало ему заявить, что любимый подающий короля и слова доброго не стоит!

На публике дворецкий всегда упорно именовал своего старого друга «вашим величеством» и даже отвешивал изысканнейший поклон. Гостей-американцев это приводило в восторг, жителей Востока — в замешательство, а британские друзья короля вовсе ничего не замечали, считая такое поведение слуги совершенно естественным.

Один лишь взгляд короля Боалу, в котором смешивались гнев и дружеская нежность, мог бы выдать, что он и его слуга играют в старую как мир игру. Но он притворялся, что распекает своенравного дворецкого, а тот делал вид, что трепещет перед могуществом своего короля.

Каждый из них считал другого старым дураком, но не променял бы эту дружбу ни на что в мире.

В такой атмосфере выросла Милеа, и такой же двойственной жизнью жила и она сама. Современная девушка и в то же время принцесса, последняя представительница древнего королевского рода. Она играла роль особы голубой крови, но при этом любила Нулоки не менее нежно, чем собственного дедушку-короля. Старый дворецкий учил девушку местному наречию и истории острова, но одновременно она окончила школу, получив такой же аттестат зрелости, как и все ее сверстники.

Для большинства людей такая жизнь показалась бы безумно сложной. Милеа же считала ее нормальной.

— Сегодня вечером у нас что-нибудь намечается? — спросила она, глянув на часы. Было почти восемь, но за окнами уже стемнело. И неудивительно — в тропиках ночь всегда наступает мгновенно.

Ужин во дворце подавали ровно в половине десятого, и к нему мог явиться любой гость — от губернатора до героя-любовника, сыгравшего главную роль в последнем голливудском шедевре. Если сегодня будут гости, Нулоки должен это знать.

— Нет, принцесса Милеа.

Дворецкий, к немалому облегчению девушки, почти никогда не называл ее «вашим королевским высочеством» — разве что на официальных мероприятиях, когда этого требовал протокол. Но, сколько она ни умоляла его, так и не смогла заставить опускать слово «принцесса».

Милеа облегченно вздохнула, узнав, что в кои-то веки они с дедушкой будут за ужином одни. Так редко выпадают на их долю тихие семейные вечера!

— Замечательно! — воскликнула девушка и снова уткнулась в журнал. Чтение было не слишком занимательное: мода да рассуждения о том, как пользоваться косметикой и завоевывать сердца мужчин.

Туалеты для Милеа ежемесячно доставлялись из Парижа. Круглые сутки к ее услугам был опытный косметолог, и ни один портрет принцессы не появлялся на страницах прессы прежде, чем ее внешность не доводилась до совершенства. Ювелирные украшения поставляли во дворец лучшие британские фирмы.

Милеа посещала благотворительные балы и с радостью жертвовала на добрые дела сотни тысяч долларов. Она окончила местный университет и получила диплом бакалавра изящных искусств, так как в будущем ей предстояло стать хранительницей королевской коллекции. Когда-нибудь она вкупе с титулом унаследует ее от дедушки и сама будет закупать новые экземпляры.

Последним приобретением короля был шедевр современного французского художника, и от уплаченной за него суммы у Милеа захватило дух. Привыкнет ли она когда-нибудь с той же легкостью тратить немалые деньги? Порой эта мысль пугала девушку, но чаще она все же чувствовала уверенность в своих силах. В конце концов, дедушка всю жизнь готовил ее к роли королевы, и никто не мог бы справиться с ней лучше Милеа.

Принцесса неизменно появлялась там, куда призывал ее королевский долг. В шелках и атласе, сверкая драгоценностями, она принимала участие в публичных мероприятиях в сопровождении очередного молодого человека, который нужен был лишь для того, чтобы составить ей выгодный фон на фотографии. Зачастую Милеа видела своего спутника впервые, лишь усаживаясь с ним в лимузин, чтобы через пару минут выйти из машины под вспышки фотоаппаратов. Позднее, когда принцесса возвращалась домой, эти молодые люди почтительно целовали ей руку и… бесследно исчезали. Милеа порой гадала, где только король находит таких обходительных, галантных и ненавязчивых кавалеров.

Ей самой куда больше нравилось проводить вечера вдвоем с дедушкой, в стареньких джинсах и с распущенными волосами. Тогда не нужно было обдумывать каждое свое слово и беспокоиться за сохранность безукоризненного макияжа.

Милеа вздохнула и гибким, почти кошачьим движением легко поднялась на ноги. Нулоки проводил ее завистливым взглядом и поморщился от боли — старческий ревматизм давал о себе знать.

Старик любил эту девушку, как родную внучку. Милеа выросла у него на глазах. Вместе с четырехлетней девчушкой Нулоки оплакивал ее родителей, погибших в авиакатастрофе, а потом помогал своему другу-королю учить внучку древним обычаям, родному языку и искусству править народом.

Когда за ней закрылась дверь, Нулоки невольно вздохнул. Он тревожился за Милеа. Вернее сказать, за ее будущее.

Всю свою жизнь принцесса готовилась стать преемницей короля Боалу, и это было правильно. Но ее растили и воспитывали как обычную современную женщину, со всеми присущими той устремлениями и надеждами, и, хотя Милеа почтительно относилась к желаниям дедушки, она выросла уверенной в себе и своих силах.

Скоро эта молодая птица поднимется на крыло и заживет собственной жизнью, подумал старый дворецкий. Так и должно быть. Вот только понимает ли это старый дурак Боалу? Нулоки знал, какие треволнения ожидают их впереди. А может быть, и нет.

Старик вздохнул, привычным движением поправляя занавеси. Нынешним вечером он ощущал себя совсем дряхлым — таким же, как его отражение в беспощадном зеркале.

Остановившись у окна, Нулоки посмотрел на море. В глубине души он вопреки всему смутно надеялся, что все обойдется, хотя отлично понимал, как бесплодны эти мечты.

Небо над океаном отливало причудливым желтовато-серым свечением. Должно быть, туда переместилась гроза. Сейчас как раз сезон штормов.

Нулоки снова вздохнул и вышел из комнаты, направляясь к дворцовым кухням. Надо же кому-то присмотреть за этим новым поваром. Со всей своей блестящей репутацией он не отличит один национальный соус от другого! И зачем только король так настаивает на своих гастрономических причудах…

Как и предполагал дворецкий, Милеа нашла дедушку в библиотеке. Король был всецело поглощен сборником шахматных этюдов.

Ага, дедушке опять предстоит сражение со старым другом, догадалась Милеа. Но к чему все эти хлопоты? Нулоки все равно выиграет.

— Привет, — сказала она и, подкравшись сзади, обвила шею деда тонкими смуглыми руками.

Боалу не мог справиться с собственным дворецким, но во всем остальном он был королем до мозга костей. О его отце, короле Моу, ходили легенды. Восемьдесят лет назад он сыграл с американцами на их же поле — и выиграл. Его народ всегда владел островом Лаоми, но именно король Моу первым сумел извлечь из этого прибыль.

Он сдал прибрежные земли и пляжи под застройку, а затем лишь получал солидные дивиденды, будучи совладельцем бесчисленных отелей, которые, как грибы, росли на острове в последнее время. Не удовольствовавшись этим, Моу отдал пахотные земли в аренду под кофейные плантации.

Его сын Боалу хорошо усвоил уроки отца и стал не только королем, но и удачливым бизнесменом. Однако, в отличие от Моу, он по-прежнему придерживался старых традиций.

Сейчас народ острова процветал благодаря не только деловой хватке Моу, но и консерватизму его сына. На Лаоми не было нищеты, которая в минувшем веке уничтожила больше людей, чем самые страшные войны. Для бедняков Боалу выстроил бесплатную больницу, и воспользоваться ее услугами мог любой неимущий, будь то португалец, пуэрториканец, японец или китаец.

Король также ввел щедрую стипендию для полусотни талантливых юношей и девушек, которые при всем желании не могли позволить себе учебу в университете.

Боалу был великий человек, и единственная внучка любила его всем сердцем. Наклонившись, она с нежностью коснулась губами морщинистой щеки деда. Подобно всем своим соплеменникам, Милеа почитала своего короля превыше всех в мире, и в этом не было ничего удивительного.