Все еще не решаясь тронуться с места и пересечь символическую черту, отделяющую ее прошлое и будущее, Саша опустила стекло окна. В салон тут же ворвался теплый ветерок, принеся с собой легкий запах дыма и привкус какой-то горечи, словно от полыни или влажной древесной коры. Тихую мелодию магнитолы заглушило кудахтанье кур и мычание коровы неподалеку. Оглянувшись, Саша увидела пятнистую обладательницу звучного голоса, пасущуюся совсем рядом на лужайке с зеленеющей ранней травой.
И в то же время — ее почти оглушила полная тишина. То есть… ничего не было. Ничего, кроме таких простых и дико непривычных звуков. Не грохотали отбойные молотки на какой-то стройке, которых всегда достаточно в городе. Не дребезжали стекла от проезжающих мимо огромных фургонов дальнобойщиков, и не закладывало уши от разноголосой какофонии клаксонов вечно спешащих куда-то автомобилей.
Кое-где она видела людей. Кто-то занимался чем-то на огородах, раскинувшихся около домов, кто-то шел вдоль дороги, время от времени останавливаясь поговорить со старушками, сидящими на лавочках у заборов. Мимо нее успел проехать старенький громыхающий «москвич» и несколько велосипедов. И каждый человек не поленился обернуться, чтобы осмотреть ее машину. Видно новые автомобили, как и люди появлялись в Андреевке нечасто. И это тут она мечтала раствориться и стать никому неизвестной? Эх…
В целом — не совсем то, на что Саша мечтала любоваться каждый день, но все же — стало как-то веселей. Хотя мысль о том, что это все может быть ее каждодневной реальностью — все еще вызывала озноб в теле.
Подумав, что глупо так и стоять здесь, под вывеской, когда она даже не знает, что принесет ближайший час и останется ли Саша тут на ночь («и есть ли где ей остаться?», вдруг промелькнула здравая, отрезвляющая мысль), Александра все-таки решилась нажать на педаль газа. Правда, оказалась вынуждена остановиться уже через пятьдесят метров, около первой же лавочки с бабушкой, осознав, что понятия не имеет куда ехать-то.
Старушка с радостью бросилась выпытывать у нее куда же Саша едет? И зачем ей в больницу? И не из города ли она по каким-то делам заглянула в их края? Да, к кому?
Немного удивившись подобному энтузиазму в выяснении очевидных, казалось бы, вещей, Александра попыталась обойтись общими фразами, стараясь из этого потока не очень разборчивого суржика, перемежающегося и вовсе непонятными ей словами, выловить указание пути.
Через несколько минут, осознав, что совершенно запуталась, Саша решила ретироваться. Скомкано поблагодарив все еще говорящую старушку, она попрощалась и быстро вернулась в автомобиль.
Итак, первый контакт с местными вряд ли можно было засчитать ей в плюс.
Александра против воли улыбнулась своей проблеме. Кошмар, не суметь выяснить дорогу. Ребенок, и тот справился бы. Следовало разыскать другой источник информации. Только в этот раз — помладше семидесяти лет и, определенно, занятый какими-то делами, чтоб не пускался в долгие разговоры.
Однако, как назло, казалось, будто все население Андреевки моложе этих самых семидесяти лет избегало попадаться на глаза Саше. А альтернативой старушкам были только не менее пожилые старики, видимо, вышедшие погреться на первом солнышке.
Подумав, что это не должно оказаться сложно, Александра задумала самостоятельно разыскать больницу.
И вот тут ее ждал очередной сюрприз. Не таким уж маленьким по факту оказался поселок, где для нее нашлось место. Да и сама Саша, не привыкшая к веренице заборов и маленьких улочек, то и дело заканчивающихся тупиками, быстро запуталась, окончательно перестав ориентироваться. Она уже думала остановиться и просить помощи в первом попавшемся дворе, когда дорога вдруг резко повернула и Саша оказалась на небольшой открытой площадке, упирающейся в ворота церкви. На противоположном крае этого пространства стоял священник в длинной, подоткнутой за пояс черной рясе, из-под которой виднелись потертые джинсы и довольно поношенные кроссовки. Метлой он сгребал ветки в небольшую кучу, над которой уже потрескивали небольшие языки пламени.
Священник наверняка должен знать, как добраться до больницы. С этой мыслью Саша остановила машину у краю площади и вышла из автомобиля.
— Здравствуйте, — кивнула она священнику, который обернулся на хлопок закрываемой двери.
— Доброго дня, — поздоровался в ответ тот.
Саша подошла ближе, отметив, что мужчина довольно молод. Конечно, из-за немного длинных волос и аккуратной бороды ей было сложно сказать точно, но моложе семидесяти, определенно. И пусть она всегда немного робела перед священниками, так как в их семье мало уделялось внимания вопросам веры, и Саша просто терялась, не зная, есть ли какие-то правила, согласно которым человек должен себя вести в обществе святых отцов, узнать дорогу было необходимо.
— Вы заблудились или ищите кого-то? — поинтересовался священник, отставив свою метлу к невысокой опоре короткой дощатой ограды.
— Не совсем, — ясно, что в ней издалека видно приезжую, нечего удивляться. Наверняка священник тут каждого в лицо знает. — Скорее, я ищу работу, — она неуверенно улыбнулась, видя удивление собеседника. — Вы не подскажете, как добраться до больницы?
Мужчина внимательно посмотрел на Сашу, потом перевел глаза ей за спину, вероятно на ее машину. И опять глянул на Александру.
— До больница недалеко, — священник отряхнул руки и расправил свою рясу, после чего подошел ближе. — Извините мой вопрос, но какую работу вы в больнице ищите?
— Я врач, и меня, вроде как, направили к вам в больницу, — попыталась она объяснить.
Священник вызвал в ней симпатию. Она не могла бы объяснить почему, но ей оказалось совсем несложно с ним говорить и не показалось неуместной заинтересованность. Может потому, что он не вел себя так, как священники, которых она все же знала до этого. Не пытался тут же покровительственно назвать ее «дочкой» или «дитем», а спокойно разговаривал, как простой человек.
— Направили, — задумчиво повторил священник и потер пальцами короткую бороду. — Тебя-то за что? — пробормотал он так тихо, что Саша не поняла, к ней ли вообще тот обращается, или молится. Мало ли? Потому как смысла такого вопроса к ней — не уловила.
Священник одарил ее еще одним внимательным взглядом, только теперь Саше почудилось в том какое-то другое, более пристально, что ли, изучение. И даже какой-то вопрос.
— Я — отец Николай, кстати, настоятель этого прихода, — будто спохватившись, представился он. — И если вас направили к нам, думаю, вы бы заглянули сперва к председателю, — отец Николай выжидательно глянул, очевидно рассчитывая, что и она назовется.
