что пришедшая мода на каблуки не затронула традиционное свадебное одеяние Фрисской Империи.
— Замечательно! Моя леди, ваше платье будет готово буквально через час, как и два других, — помощницы споро раздевали девушку, и она, наконец, смогла вдохнуть полной грудью.
— Леди, его императорское величество просит вас о встрече, как ваши дела будут закончены, — передала служанка от двери.
— Тогда мы откланиваемся, — портная низко поклонилась и покинула гостевую, помощницы, собрав все многочисленные вещи, вереницей последовали за ней.
Хадаан посмотрела на оставленное для неё бельё, две пары туфель, ночные сорочки, банные принадлежности, платье на этот вечер и, тяжело вздохнув, не без помощи служанок принялась одеваться. Принятая во Фриссе одежда воспринималась ей с трудом, но неудобный корсет и шаткие каблуки не могли сломить её так просто.
Перед императором предстала уже не дикарка – леди в платье, оголяющем острые плечи, с аккуратными локонами волной стекающих по спине волос, с чинно сложенными на животе руками, Хадаан выглядела так, словно всю жизнь носила подобную одежду.
— Леди, — Самор встал, приветствуя невестку, — присаживайтесь…
Сафмет, переглянувшись со стражниками его величества, остановился неподалёку, имитируя изваяние.
— Я бы хотел поговорить с вами о завтрашнем дне… — Хадаан улыбнулась. Мужчина воспринимался ею как друг, она годами вела переписку, успев привязаться к нему и заинтересоваться. Она знала Самора достаточно и из писем, и из донесений шпионов, чтобы уважать этого человека. — Вас что-то развеселило?
— Нет, — очередная улыбка, — я просто рада видеть вас воочию. Знаете, когда я впервые писала вам, я совсем не представляла, какой вы: на руках у меня был лишь ваш портрет и краткая характеристика.
— Я был удивлён неожиданному приглашению.
— Настолько, что решили не принимать его? — лукавый взгляд Хадаан не удалось скрыть даже под ресницами.
— Вы прекрасно знали, что император не покидает империю, — мужчина пожал плечами.
— И всё же рискнула.
— Зато к чему мы пришли!
— Действительно…
— Впрочем, мы не будем обсуждать сегодня рабочие вопросы. Для начала, я хотел бы обсудить с вами саму свадьбу: вы знаете, как проходит венчание с женщиной иного государства?
— Да.
— Завтра в храме вы примите нашего Бога, а также новое имя…
— Бог един для всех народов, наш Бог – это ваш Бог, он учит нас одним вещам, он предостерегает нас от одного и того же.
— Тем более это не вызовет проблем.
— Бойхайцы не меняют имена, это вызовет гнев Бога, мы будем потеряны для него, — заметила Хадаан, — но я могу взять второе имя, то, что даст мне ваш служитель храма.
— Хорошо, это не нарушит никаких правил. Сразу после вас сочетают узами брака, обмотав ваши шеи красной лентой.
— Почему шеи?
— Считается, что в храме душа возвышается и прячется у гортани, — Марк улыбнулся, — связывая шеи, священник связывает ваши души.
— «Жить душа в душу»? — вспомнила Хадаан изречение одного фрисского писателя.
— Именно так.
— «Душа в пятки»! — ещё одно странное изречение всплыло в её памяти.
— Это означает величайшую степень испуга.
— И как же душа оказывается в пятках?
— Это выражение говорит о том, что во время испуга вся отвага человека уходит в его ноги, даруя способности к быстрому бегу, — смех Хадаан был неожиданным, она прикрыла рот ладонью и посмотрела на своего слугу:
— Та сараи? [«Ты слышал?»] — Сафмет кивнул, усмехнувшись. — Душа в пятках – великая мудрость, — пришла к выводу бойхайка.
— Порой бег может оказаться единственным спасением, — Хадаан снова была готова рассмеяться, но огромным усилием воли сдержалась. Её забавляло, что для обозначения банальной трусости фрисские писатели использовали такое пространное выражение. — Продолжим… В храм вы с Амадеем будете подниматься пешком, как и все гости, обратно – в золотой колеснице, запряженной тройкой белоснежных коней. Не волнуйтесь, управлять ею вам не придётся, а после того, как вы совершите круг по главным улицам столицы, вас вернут во дворец, где пройдёт пиршество. После невесту забирают старшие дамы для подготовки к брачной ночи… Чуть не забыл, — император напрягся, — в храме первым делом вы должны будете пройти ритуал…
— Не продолжайте, — перебила Хадаан, стараясь не показывать своего удивления. Ритуала проверки невинности не было ни в одной из прочитанных ею книг. — Этому подвергаются все невесты?
— Только невесты императора и принцев. Вас не смущает это?
— А у меня есть выбор? — девушка тонко улыбнулась. — Есть ещё что-то?
— Следующим днём вы уже будете являться полноправной принцессой Фрисской Империи, пятым главным лицом нашего государства.
— А юные наследники?
— После достижения ими совершеннолетия, они станут вторым и третьим лицами Империи, следовательно, вы – седьмым. Ваши полномочия вам известны, по сути, вы станете моим советником и соправителем, как представитель каганата Бойхай.
— Звание хо-кааны остаётся за мной до тех пор, пока каан не достигнет двенадцати лет, после – я целиком и полностью буду принадлежать империи, — девушка склонила голову в знак уважения.
Положение Хадаан для фриссцев было сложным: являясь одновременно и младшей невесткой, и правителем содружественного государства, она могла иметь статус, равный императору, даже возвышаясь над мужем, что порицалось и обществом, и религией. И в то же время власть в её руках заставляла склонить голову как перед равной – Самор чётко понимал это и не имел никаких возражений. Его тревожило будущее и взбалмошный брат, не признающий никого, кроме себя, он был способен разрушить всё то хрупкое, что император несколько лет выстраивал вместе с хо-кааной.
— Я верна вам и Фриссу, — неожиданно проговорила Хадаан, — и той же верности жду от вас. Нам незачем ждать подвоха друг от друга, и я признаю власть своего мужа над собой.
Самор был шокирован, но
