Австралийский ботаник Джонатан Хэмстон был тем, кто напомнил своим коллегам о предупреждении Шпиндера, и тем самым вернул их к здравому смыслу. Он умолял участников конференции избегать вызывающих воспоминания или описательных названий, или названий со слишком специфичным содержанием, и оставить юную науку с достаточным простором в вопросе терминологии. Он предложил называть две группы растений «альфа» и «бета» в качестве временного решения. Это было встречено и выступающими, и делегатами с видимым облегчением, и на волне, инициированной Дулье и поддержанной Антинелли, это было принято единогласно.
Происхождение
Самые современные теории в области палеоботаники прослеживают происхождение двух ботаник до водных проторастений, предхлорофилльных водорослей Эмбрийской эры, к [изучению] которой у нас, к сожалению, имеется очень немного ключей, да и те практически неразборчивы. Однако у нас есть ископаемые остатки от следующей фазы растительной жизни, когда морская водоросль первой погрузила корни в terra firma, став, таким образом, первоосновой всей растительности на суше. Эти ископаемые остатки были недавно обнаружены в долине Тьефенау и окружающих её горах группой немецких палеонтологов во главе с Йоханном Флекхаусом. Это материальное свидетельство появилось, чтобы раз и навсегда подтвердить тезис, который выдвинул палеонтолог Гюстав Моргентцен из Паленского Университета в 1942 году на Европейской Конференции по истории ботаники в Сморске. Это были дни, когда нацистская армия стояла у ворот Сталинграда, и драматическим событиям войны было суждено затмить научную важность той речи, которая, стоит добавить, была встречена многими делегатами с явным скептицизмом.
Однако недавнее открытие ископаемых из Тьефенау, кажется, устраняет все сомнения в отношении достоверности гипотезы, выдвинутой знаменитым норвежским учёным. Через двадцать лет после того исторического случая они приняты научным сообществом как basic dictum, без которого объяснение, которое мы можем дать сейчас эволюционному «великому замыслу», было бы не больше, чем пробным наброском. В научном приложении, изданном «Сморской газетой» по случаю той памятной конференции, Моргентцен написал краткий популярный отчёт о своей теории, которая теперь известна как теория больших ветров Моргентцена. Он считал, что происхождение растительной жизни на суше должно быть отнесено ко второй половине Эмбрийской эры, когда по причинам, всё ещё неизвестным нам, атмосфера была сильно нарушена обширными ураганами, которые кружились над земным шаром в течение тысяч лет. Континенты были тогда огромными голыми островами, не имеющими ни малейшего признака жизни, а в это время в океанах уже развились многоклеточные организмы, способные самостоятельно передвигаться. На различных глубинах существовали обширные области плавающих водорослей. Эти растения были первыми, кто использовал солнечную энергию непосредственно через действие особого вещества, хлорофилла, и с его помощью преобразовывал воду и двуокись углерода в сахара и крахмалы, необходимые для их жизненных процессов.
Рис. 3. Гюстав Моргентцен
Существовало четыре типа этих водорослей, три окрашенных и один бесцветный. Цветные типы, изменяющиеся структурно, чтобы приспособится к увеличивающейся солёности океанов, дожили до наших времен. Лучше всего известны зелёные водоросли. Их цвет происходит из хлорофилла, который у красных и бурых водорослей замаскирован пигментами других цветов: фикоэритрином и фикоксантином. Но наиболее обычной водорослью на протяжении Талоцена и Эмбрийской эры (табл. IV) была Lepelara, которая считается вымершей на протяжении, по крайней мере, 100 миллионов лет и которая должна рассматриваться как истинный прародитель всей растительной жизни на суше. Lepelara была одноклеточной водорослью, по форме похожей на ложку (название происходит от датского слова «lepel», обозначающего ложку), которая из-за её меньшей тяжести плавала ближе к поверхности воды, чем другие водоросли. Она также получала питание путём фотосинтеза, но с помощью бесцветного и самостоятельно синтезируемого хлорофиллоподобного вещества, называемого атрофилл. Он присутствовал как в ядре, которое находилось в середине округлённой и слегка вздутой части клетки, так и в рудиментарном канале, который протягивался вниз по «хвосту» или «ручке» клетки. Lepelara была самой древней из водорослей, и, как многие организмы, жившие тогда в морях, она была полностью прозрачной. Поскольку она была невидима, крайности борьбы за выживание и даже «самовыраженность» не требовали, чтобы она имела какой-то определённый размер. Были [разновидности] Lepelara, такие же большие, как дубы, а другие такие же маленькие, как лист папоротника «венерин волос». Миллионы этих водорослей свободно плавали близ неподвижной поверхности вод.
Но этот первобытный рай, раскинувшийся подобно необъятных размеров вышивке, украшенной блёстками, под монотонной чередой смены солнца и луны, однажды был затронут внезапным сотрясением. Бриз неизвестного происхождения смёл его, как крыло чайки. Отдельные порывы ветра начали подёргивать рябью поверхность воды, а затем сминать её в волны. Разрозненные шторма и водные потоки оторвали водоросли от воды, швыряя их назад в хаотическом безумии одни на другие. В конечном счёте, множество сильных ураганов столкнулось, вероятно, в области, где теперь находится Саргассово море — и это событие дало начало вращательному движению, которому было суждено в течение тысяч лет стегать моря и всё, что плавает в них, с безумной и неистощимой яростью. Кружащиеся в брызгах разлетевшихся на капли волн, Lepelara были разбросаны по всему миру, захваченные бесконечным циклоном, чтобы упасть обратно в бушующие моря, распасться в воздухе или упасть, в одиночку или группой, на бесплодную почву континентов и больших островов. И вот однажды ярость ураганов утихла, и покой возвратился на землю. Миллионы Lepelara всех размеров, набившиеся в расселины, среди скалистых утёсов, между валунами и в каждой небольшой трещине или складке на поверхности земли, начали медленно умирать, всё ещё влажные от брызг.
Табл. IV Водоросль Lepelara
«Но смотрите, — пишет Моргентцен, — как одна Lepelara, „управляемый случай“ из выражения Тейяра де Шардена, после внезапного мутационного взрыва необъяснимой природы начинает дышать, всасывать, поглощать кислород, водород и минералы из влажной земли, которая частично прикрывает её. Инертная форма начинает медленно разбухать, становиться, быть. Оттенок цвета наполняет её, вначале весьма бледный, затем всё более интенсивный, сгущающийся до странной непрозрачности. Прозрачная водоросль теперь живая и зелёная, готовая принять знак судьбы, жест, который прикажет ей подняться и расти на сухой почве, самому первому растению на всей земле». (Табл. V)
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
