Табл. VI Ископаемая Lepelara из Тьефенау
Молодой палеонтолог, чей дядя Жакоб Шарбин был в то время министром, наделала столько шума, что ей было дано разрешение сделать пробные раскопки под тротуаром, проходящим сбоку от церкви, прямо напротив ресторана Дюваль. Мадам Биньи не нашла окаменелость, но к удивлению всех присутствующих, включая Рожера Дадина, в то время репортёра Figaro de Paris, она раскопала ни больше, ни меньше, чем полный скелет Ceratopsius monoclonius, который теперь выставлен на обозрение в Зале Динозавров Музея Гринье.
С тех пор кроме палеонтологии, которая была областью, где она специализировалась, мадам Биньи начала тайно постигать парапсихологию. Она начала, вначале изредка, а затем часто посещать известную персидскую ясновидящую Фарру Апсалла Хамид, которая могла похвастаться наличием среди своих приверженцев таких людей, как Жан-Роланд Бартан, Реми Антино, Марсель Фуке, и, ходят слухи, даже президент Палаты Депутатов Робер-Мари Атрак. Но с тех пор, как интерес мадам Биньи к параллельной ботанике был пробуждён её подругой Жизмон Паскен, директором лаборатории Jardin des Plantes [Ботанического сада — В. П.], её визиты к прекрасной персидской женщине-медиуму стали более частыми.
Был страшный вечер 14 августа 1971 года, который парижане запомнили из-за сильной бури, которая погрузила все предместья к северу от Сены в полную темноту и привела к остановке всей сети метрополитена, когда Жанна Хелен Биньи, которой овладевали странные предчувствия, сидела за небольшим круглым столом напротив мадам Хамид. Вспышки молнии, приглушённые занавесками, которые бешено развевались в полуоткрытых окнах подобно порванным клочьям парусов, периодически озаряли лица этих двух женщин, заставляя их на мгновение плавать в тяжёлой темноте комнаты. Несмотря на непрерывные раскаты грома, и явно игнорируя потрёпанные нервы своего клиента, медиум непрерывно сыпала словами, бессвязными и не поддающимися пониманию. Её пальцы, унизанные золотыми кольцами, отягощёнными изумрудами и аметистами, слегка поглаживали зловещий предмет, который стоял, прочно воткнувшись своими острыми когтями в толстую красную бархатную скатерть. Это было чучело саламандры, чьи хрустальные глаза, неестественно большие и выпученные, сверкал жизнью в каждой вспышке молнии.
Женщина-учёный напрасно искала какую-либо логическую связь между словами ясновидящей, обрывочными, словно расколотыми раскатами грома, и, в конце концов, покинула апартаменты в состоянии тоски и замешательства. Всё случилось несколько дней спустя, в тишине её рабочего кабинета на Авеню де Арденн, когда те неопределённые и обрывочные фразы внезапно начали всплывать в её сознании, и названия Хам-эль-Доур, Сараб Байнах, и Тихир Эль проявились совершенно ясно и чётко. Мадам Биньи не имела ни малейшего понятия о том, к каким местам или людям могли бы относиться эти названия, и всё же они вошли в её память со всей основательностью вещей из нашего детства, которые мы надолго забыли и затем, бывает, находим в каком-то пыльном старом сундуке.
Целыми днями подряд она искала какое-то объяснение трём названиям, которые явно имели арабское или персидское происхождение. Она обращалась к мадам Хамид несколько раз, но медиум была не в состоянии пролить хоть какой-то свет на их значение; фактически, она отрицала, что когда-либо произносила названия. Но однажды, к своему изумлению, мадам Биньи нашла их случайно в старом путеводителе Блю по Ближнему Востоку.
Сараб Байнах оказался областью в большой пустынной зоне Хам-эль-Доур в восточном Луристане, а Тихир Эль почти точно соответствовал названию деревни в той области, центру оазиса в точке встречи трёх больших караванных маршрутов, которые проходят через пустыню. Поиски в Институте геологии Среднего Востока показали, что именно возле этой деревни иранские археологи в сотрудничестве с командой из Пенсильванского университета обнаружили некрополь, состоящий из чрезвычайно глубоких погребальных шахт, в которых последовательные уровни могил указывали на историческую непрерывность в течение почти четырёх тысячелетий.
Мадам Биньи отправилась в пустыню, убеждённая в том, что она была избрана для того, чтобы сделать сенсационное открытие. Она добралась до места раскопок в Тихир-Эль в конце ноября, и имела там возможность изучить множество очень примитивных артефактов, которые были найдены на нижнем уровне шахты, условно обозначенном буквой F. Среди находок были некоторые обломки известняка, несущие отпечатки, напоминающие протоклинопись знаменитых «табличек Гар», которые были найдены за несколько лет до этого в некрополе Дум Гар Пачинах, лишь в нескольких сотнях километров от Тихир Эль. Но в то время, как археологи, поражённые этой удивительной аналогией, начали указывать на значительную связь между этими двумя захоронениями, мадам Биньи сразу признала несомненно ископаемое происхождение фрагментов. Открытие тех окаменелостей (рис. 6) фактически было поводом, который подтолкнул её к тому, чтобы предпринять исследование, которое привело к открытию знаменитого горизонта, содержащего ископаемые остатки и известного теперь как слой Биньи.
Было выдвинуто много гипотез, призванных объяснить загадку того, почему название пустынной деревни Тихир Эль так близко напоминает название окаменелых растений, найденных под землёй в её окрестностях. Рожер Мосле обратился к этой теме сравнительно недавно, и опубликовал результаты своих исследований в «Обозрении психолингвистики». Главный тезис Мосле касается необычных отношений между параллельным растением и его названием, которое является уникальным в истории семиотики, потому что, как он говорит, в нём отсутствует один из элементов треугольника Боденбаха-Кордобского: имя-вещь-вещь.
Рис. 6 Ископаемые тирилы из слоя Биньи
В каких-то других случаях мы видели, как у некоторых параллельных растений название предшествует физическому существованию растения самого по себе. Согласно Мосле, в случае с тирилом название существует независимо от названной вещи, почти как если бы это была действительность сама по себе, с её собственной сущностью вместо просто символической функции — сама сущность растения была отвергнута. Мосле называет этот процесс «интуитивной кодификацией», и как пример, относящийся к данному вопросу, он приводит название деревни Тихир Эль, основанной во время Дария, когда слой Биньи уже в течение миллионов лет был погребён на глубине, бывшей тогда недоступной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
