Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

— 8 часов? Лик твою мемори! Не много ли?! — не поверил глазам своим Антон Шлыков.

— В полном соответствии с КЗоТ. Пусть трудится, а мы пойдем домой: «Ф диревню к пчолам!». Завтра и посмотрим на результат — предложил Геннадий Галыгин. На следующий день, когда наши друзья прибыли на работу, то обнаружили, что их Лазарь (лазерный принтер) мигает, сигнализирует о том, что бумага, которая в него заправлена, закончилась. Порядка 20 страниц текста уже были отпечатаны. Получив требуемую порцию бумаги формата А-4, принтер снова начал совершать технологические фрикции. Как заведено по утрам у офисных работников серьезных учреждений, наши друзья взбодрились кофейком и сходили на перекур в специально отведенное место на лестничной площадке, где приятно пообщались с коллегами из Вычислительного центра. Обсудив две самые актуальные для москвичей темы: дураки во власти и автомобильные пробки, — они вернулись в служебный кабинет.

И, надо сказать, вовремя. Телефон на рабочем столе Антона Шлыкова, кажется, вот-вот готов был разорваться от звонков. Наш друг подбежал к аппарату и снял трубку.

— Антон, что с твоим Асом? — недовольным голосом спрашивал его г-н Климов, он же — начальник управления информационных технологий банковского холдинга.

— В каком смысле?! — Шлыков выразил осторожное недоумение.

— Не в смысле твоей задницы, которая меня совершенно не интересует, а в смысле компьютера, который мы тебе на время предоставили — грубил и сердился г-н Климов.

— AS/400 коннектит, все нормально. Я на нем, пока нет серьезных заданий, одну перспективную программку решил покрутить и протестировать. Вы знаете, она у нас на картах Таро гадает, гороскопы составляет, стишки сочиняет. И даже музыку попсовую пишет и исполняет — Шлыков попытался вызвать у г-на Климова интерес и, таким образом, сгладить непредвиденный «прокол».

— Ух, ты, здорово! Обязательно зайду, чтобы посмотреть. Только вот, программка твоя ведет себя совершенно по-свински, так как постоянно требует дополнительной оперативной памяти и заявляет, что ей не хватает места в BIOS. Я, конечно, такую возможность тебе скоро предоставлю, но бутыль французского коньяка, как ты свою программку не крути, останется на твоей совести — примирительным тоном завершил разговор г-н Климов и положил трубку.

— Кто звонил? — Галыгин, почувствовав какую-то неприятность, как старший по возрасту, поспешил на помощь коллективу.

— Так, ерунда какая-то. Давайте-ка еще пару экземпляров распечатаем и посмотрим, что нам мистер Прог понаписал — предложил Шлыков, обтирая носовым платком обильно вспотевший лоб. И вот, что они прочли.

Ночь упрячет в себя Патриаршьи пруды,Все пройдет и напрасен урок.И не скажет спасибо никто за труды,Не приспел еще, видимо, срок.Все пройдет, все вернется на круги своя,И не встретится Мастер с Марго,И не властна тут сила Его и Твоя,Ибо это — лишь сказка, всего.Ибо это — всего лишь, напрасный авансНераспочатой нашей душе,Ибо не было, даже в помине, тут Вас,И, наверно, не будет уже…

Оnceuponatime (в переводе с английского: когда-то, однажды, или в какое-то время)… Нет. Стоп. Надо конкретней. И лучше по-русски… 12 мая 1978 года, в пятницу, примерно, в два часа после полудня, на прудах, старое отеческое название которых не испарилось из памяти коренных москвичей даже на 61-й год существования Советской власти, появились два гражданина. Чёрная «Волга» с правительственными номерами, из которой они вышли, отъехала в направлении Ермолаевского переулка и остановилась напротив заведения Мособщепита под названием «Чебуречная». Два гражданина перешли через дорогу в строгом соответствии с Правилами дорожного движения, то есть на «зебре». Дорожная обстановка в Москве в те времена была спокойной (на одну тысячу жителей приходилось всего 55 машин), и любое дорожное полотно можно было в условиях нашей постоянной людской спешке легкой трусцой пересечь в любом месте и направлении, особенно не опасаясь неприятных последствий. Но наши персонажи, вероятно, никуда не спешили, поскольку до того, как перейти тихую улицу с нерегулярным полуденным движением частного и общественного транспорта, протопали по разбитому грейдером ДЗ-76 производства завода им. Колющенко асфальтовому тротуару совершенно необязательную стометровую дистанцию. Первый из них, одетый в серый двубортный костюм из кашемира и белоснежную сорочку White Cuff с шелковым галстуком ручной работы, был высокого роста, строг, упитан, лыс, и на вид ему можно было дать лет 55. Свой портфель красно-коричневого цвета из натуральной кожи с позолоченной фурнитурой (похожий и сейчас можно увидеть на витрине лондонского магазина Harrods) он нес с достоинством и вальяжностью. Второй, плечистый и вихрастый мужчина, примерно 25-летнего возраста, был облачен в модную замшевую куртку, водолазку цвета топленого молока и новенькие (еще не потертые) джинсы Wrangler. В правой руке он с небрежностью нес не очень увесистый портфель, типа «дипломат», вероятно, польского производства. После такой интродукции сразу следовало бы «зарядить» диалог, из которого читатель смог бы извлечь полезную информацию о том, по какой причине Патриаршие пруды (в народе их еще называли Патрики) снова стали местом, по-видимому, очень важной встречи, имеющей для литературного героя (героев) судьбоносное значение. К сожалению, выйдя из машины, «лысый» и «вихрастый» имярек молчали, погруженные в какие-то тайные мысли. Поэтому незримый Genius loci, а по-русски — Гений места, из уважения к дорогому читателю сразу же намекнул нерасторопному писателю на то, что неплохо было бы чем-нибудь заполнить паузу.

— Итак, — прокомментировал он неопределенную ситуацию, — представим, что, каким-то образом, эти два гражданина, вдруг, решили поменяться верхней одеждой, но оставили при себе свои портфели.

Можно ли по содержимому оных определить: «Who is who?»

— Нельзя! Для досмотра личных вещей требуется законное основание, — робко возразил явившийся с повинной писатель, мгновенно перелистав Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в последней редакции. При всем уважении к дорогому читателю писатель тянул время, поскольку объективной причиной заминки с развитием сюжета являлось прочтение им данных о литературных героях до того, как они стабилизируются в машинных кодах словесных (художественных) портретов. Эта ошибка неприятна, но легко исправима. Единственная трудность возникает тогда, когда сообщение об ошибке приводит речевой макроассемблер в замешательство, результатом чего, например, становится излишняя велеречивость.