Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

Можно ли по содержимому оных определить: «Who is who?»

— Нельзя! Для досмотра личных вещей требуется законное основание, — робко возразил явившийся с повинной писатель, мгновенно перелистав Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в последней редакции. При всем уважении к дорогому читателю писатель тянул время, поскольку объективной причиной заминки с развитием сюжета являлось прочтение им данных о литературных героях до того, как они стабилизируются в машинных кодах словесных (художественных) портретов. Эта ошибка неприятна, но легко исправима. Единственная трудность возникает тогда, когда сообщение об ошибке приводит речевой макроассемблер в замешательство, результатом чего, например, становится излишняя велеречивость.

— А мне можно, раз они ко мне заявились, — зловещим шепотом произнес Genius loci и приступил к натуральному шмону без присутствия понятых. Порывшись в портфеле лысого гражданина, он сразу обратил внимание на папки с документами, которые по причине вытесненных на их обложках слов: ДСП, СЕКРЕТНО, НА ПОДПИСЬ, — ему пришлось отложить без прочтения. Увы! Не у всякого дорогого читателя имеется специальный допуск. Затем он положил глаз на чернильную авторучку Parker с золотым пером, свежий номер газеты «Правда» и фотографию в рамке, на которой владелец портфеля запечатлен вместе со знаменитым кинорежиссером Федерико Феллини и его очаровательной супругой Джульеттой Мазини. Из этого прекрасного мгновения он предположил, что фотография сделана совсем недавно, на возобновившемся после 5-летнего перерыва Венецианском кинофестивале, и попала в портфель лишь потому, что еще не все, кому надо, успели на нее полюбоваться. Наличие в портфеле лысого гражданина большого красного яблока сорта Джонатан в контексте упомянутых ранее предметов также выглядело вполне уместно, учитывая его, по-видимому, большую занятость, ненормированный рабочий день, а также избыточный вес и весенний авитаминоз. Завершив осмотр кожаного портфеля, Genius loci взглянул на то, что находится в attachИ-case «вихрастого» гражданина. Блокнот и шариковая авторучка — не в счет. В стране всеобщей грамотности этим никого не удивишь. А дальше ужас какой-то! Там вообще отсутствовали предметы, доказывающие принадлежность его владельца к какой-нибудь профессии или роду занятий. Разве можно связку ключей, зубную пасту и щетку, перочинный нож, станок с безопасной бритвой, повесть братьев Стругацких в самодельном мягком переплете, свежий номер «Известий», две пары носков, а также пачку презервативов (пусть даже самых больших и прочных в мире) считать атрибутами какой-либо профессиональной деятельности? Не смешите! Обычно, такие вещи вынужден носить с собой человек совершенно не респектабельный, не знающий, где сегодня он заночует. То есть либо бомж, либо молодой холостяк.

— Да ты хоть объясни читателю, кто ты такой, — обратился писатель к Genius loci, изо всех сил стараясь сохранять вежливость.

— Охотно, — отозвался тот. — Я — нечто среднее между богами и людьми. Мое предназначение — передавать богам молитвы и жертвы людей, а людям наказы богов и вознаграждения за жертвы. Благодаря мне возможны всякие прорицания, таинства, пророчества и чародейства. Мой самый знаменитый коллега — гений города Рима. Ему на Капитолийском холме посвящен щит с надписью: «Или мужчине или женщине». Эти слова обусловлены тем, что имя и пол своего гения римляне тщательно скрывают, чтобы его не переманили враги. Нас, Genius loci, очень много, так как каждый город, представляет собой совокупность мест. Лично я курирую булгаковские места Москвы.

— И что же Вы, уважаемый булгаковед, выяснили, копаясь в вещах моих персонажей? — не без ехидства спросил писатель, инициализируя приоритеты и другие параметры речевого диалога, разумеется, на основе фреймовского подхода, который применяется во многих системах искусственного интеллекта.

— Жаль, конечно, но в полной мере эксперимент не удался — честно признался Genius loci.

— И что же мне делать? Звать на помощь милицию, чтобы она проверила у них удостоверения личности? — обиделся писатель.

— Не обязательно, — успокоил его Genius loci и сразу внес рациональное предложение. — Я и сам могу представить непрошеных гостей в соответствии с их tabulae officialis, в просторечье именуемых «корочками». И в этом я не вижу ничего предосудительного, поскольку, как изящно выразился один из героев «Мастера и Маргариты»: «Сегодня вы лицо официальное, а завтра — неофициальное».

Итак, начнем с «Лысого». Перед нами не кто иной, как Валентин Георгиевич Афанасьев. Он же — заместитель начальника Главного управления по охране государственных и военных тайн в печати при Совете Министров СССР (сокращенно — Главлит). Что ж, в почтительности замрем на мгновение и заискивающе улыбнемся. А теперь перейдем к рассмотрению удостоверения личности «Вихрастого». Перед нами референт III управления того же ведомства Дмитрий Васильевич Павлов. Что ж, внушает уважение. Но лебезить не обязательно.

— Не торопитесь с поспешными выводами! — запротестовал писатель. — У тов. Павлова, согласно моему замыслу, во внутреннем кармане замшевой куртки есть еще одна «корочка», удостоверяющая, что он — член Союза журналистов СССР. Правда, для коллег по журналистскому цеху и многочисленных читателей мой герой более известен под псевдонимом Василевич.

— Довольно странно для литературного имени, которое, по идее, если не позволяет родная фамилия, должно произноситься как можно более благозвучно, например, Юлиан Семенов, Кир Булычев, Евгений Евтушенко или, на худой конец, Эдуард Лимонов. Кто-нибудь, хотя бы обращался к нему за разъяснениями по поводу этимологии его псевдонима? — так, на всякий случай, поинтересовался Genius loci.

— Бесполезно, однако, — вздохнул писатель, — пустая трата времени.

Обычно, когда его спрашивают: «Василевич, это — фамилия или отчество?» — он задает встречный вопрос, ставящий большинство в тупик: «Герман из пушкинской „Пиковой дамы“, это — имя или фамилия?»

— Что-то я тоже запамятовал, поэтому не обращайте на меня внимание. Продолжайте рассказ, но прежде, извольте, объяснить, мне и читателю, почему эти два, как я полагаю, официальных лица, прогуливаются на пленере, вместо того, чтобы в тиши кабинетов заниматься охраной военных и государственных тайн в печати — с достоинством произнес Genius loci и почти растаял, янтарным призраком покачиваясь среди ветвей зеленеющих лип. Обрадовавшись тому, что Гений места более не артачится, писатель продолжил повествование, но уже с учетом сделанного ему замечания.

Во второй половине 70-х годов XX века наступил благодатный период разрядки международной напряженности. Как-то незаметно рухнул «железный занавес», и СССР начал открываться внешнему миру для плодотворного экономического и гуманитарного сотрудничества.