Такое направление корвет взял не случайно. По распоряжению Адмиралтейства[19] Великобритании цель его плавания в этих широтах — у западных берегов Австралии или на соседних островах — поиски возможно спасшихся после гибели «Доркаса» людей, о которых в течение последних тридцати месяцев не поступало никаких известий. Точного места крушения не знали, но в том, что произошла катастрофа, никто не сомневался: в море подобрали и доставили в Сидней второго боцмана и трех членов команды корабля. Из находящихся в большой шлюпке спаслись только эти четверо, что же касается остальных — капитана Гринфельда, матросов и пассажиров, а среди них была дочь полковника Монтроза, — то, судя по рассказам боцмана, они скорей всего погибли. Однако британское правительство решило произвести тщательные поиски в восточной части Индийского океана, где от открытого океана отделяется Тиморское море.[20] Там множество островов, редко посещаемых торговыми судами. Вполне вероятно, что катастрофа с «Доркасом» могла произойти вблизи одного из них.
Учитывая это, «Ликорн» обогнул мыс Луин на юго-западной оконечности Австралии и взял курс на север. После бесплодных поисков в районе Зондских островов[21] корабль вышел в открытое море. Застигнутый сильнейшей бурей, он целую неделю вел отчаянную борьбу со стихией, и хотя обошлось без больших повреждений, но для продолжения пути требовались кое-какие ремонтные работы. Вследствие этого корабль стал искать удобное, защищенное от ветров место стоянки.
Восьмого октября впередсмотрящие просигналили, что на юге видна земля. Скорее всего это какой-то неизвестный остров, ибо на самых последних картах о нем нет никаких данных. Капитан корабля приказал приблизиться к земле, и вскоре «Ликорн» отдал якорь в глубине удобной бухты в восточной части острова, укрытой от злых ветров, а потому удобной для стоянки.
Экипаж сразу же принялся ремонтировать судно, но прежде всего на песчаном берегу у подножия утеса разбили палатки. Однако не следовало забывать и о мерах предосторожности: как знать, не населяют ли остров дикари? А коренные обитатели этой части Индийского океана пользовались дурной славой, впрочем, они ее вполне заслужили.
Не прошло и двух дней с того времени, как «Ликорн» бросил якорь у этих пустынных берегов, как утром десятого октября внимание командира и всего экипажа привлекли пушечные выстрелы с западной стороны.
Этот сигнал заслуживал ответа, и «Ликорн» тут же дал три залпа батареей левого борта.
Теперь оставалось только ждать. Корабль находился еще в ремонте и мог сняться с якоря и выйти из бухты только через несколько дней. Но капитан не сомневался, что выстрелы с корвета услышаны, тем более что ветер дул с открытого океана. Капитан был почти уверен в том, что вскоре в бухте появится какое-либо судно.
Но марсовые[22] за весь день не обнаружили ни одного паруса. Море оставалось пустынно, так же как и извилистый берег залива. От мысли отправить на разведку небольшой отряд лейтенант Литлстон все же отказался: не стоит рисковать, да и обстоятельства пока этого не требуют. Как только «Ликорн» сможет покинуть место стоянки, он, конечно, пройдет вдоль всей береговой линии этой незнакомой земли. Географическое положение острова на корвете уже определили с предельной точностью — 19°30′ южной широты и 114°5′ долготы к востоку от меридиана, проходящего через остров Ферро из группы Канарских островов в Атлантическом океане.[23] В том, что они на острове, у моряков сомнении не возникало, ведь в этой части Индийского океана нет никакого материка.
В последующие три дня ничего нового не произошло. Зато изменилась погода. Поднялся сильный ветер, море вздулось пенящимися волнами, но «Ликорн» в своем убежище находился в полной безопасности.
Тринадцатого октября снова раздалась артиллерийская стрельба с той же стороны. На эти выстрелы, следовавшие один за другим через каждые две минуты, «Ликорн» ответил семью своими, с такими же промежутками времени. И так как новые выстрелы прозвучали с того же самого места, что и предшествующие, то командир корвета заключил: судно, с которого они, по-видимому, даны, не изменило положения.
В этот же день, около четырех часов после полудня, лейтенант Литлстон, внимательно разглядывавший в подзорную трубу морское пространство, внезапно увидел маленькую лодку, легко скользящую между скал. Ею управляли двое темнокожих, скорее всего из племени малайских[24] или австралийских туземцев. Их появление свидетельствовало о том, что берега острова обитаемы и что не мешало бы усилить меры предосторожности против нападения дикарей, вполне вероятного в этих местах.
Лодка — а это была разновидность каяка — продолжала приближаться, и, когда она оказалась на расстоянии трех кабельтовых от корвета, стало слышно, как двое сидящих в ней переговариваются на незнакомом языке.
Лейтенант Литлстон и офицеры приветственно замахали платками, затем подняли руки вверх, показывая тем самым, что они безоружны. Но на каяке, по-видимому, решили близко к корвету не подходить. Лодка стремительно повернула назад и вскоре исчезла за выступом мыса.
Наступила ночь, а лейтенант Литлстон все еще решал со своими офицерами, стоит ли посылать большую шлюпку для разведки местности у северного берега острова. Нужно наконец выяснить обстановку. Ведь не могли же, в самом деле, подавать сигнал пушечными выстрелами, услышанными накануне, туземцы. Значит, где-то в западной части острова находится корабль, и ему, вероятно, кто-то угрожает, раз он взывает о помощи. Наконец приняли решение: утром следующего дня приступить к разведывательным действиям. Но когда стали готовить шлюпку к спуску на воду, то это дело пришлось вдруг приостановить, потому что у оконечности мыса показался не каяк и не пирога, какими пользуются аборигены, а легкая шаланда новейшей конструкции водоизмещением около пятнадцати тонн. Как только она приблизилось к «Ликорну», на мачте взвился красный с белым крестом флаг.
Каково же было удивление командира корабля, офицеров и всего экипажа, когда от шаланды отделилась шлюпка с белым флагом на корме — знак добрых намерений, — и направилась к корвету. И вскоре на борт «Ликорна» поднялись двое и представились. Этими двоими оказались швейцарцы — господин Йоханн Церматт и его старший сын Фриц, спасшиеся при крушении корабля «Лендлорд», о котором уже более десяти лет не было никаких известий.
Англичане не скупились на выражение самых сердечных чувств отцу и сыну, а когда те пригласили моряков на свою шаланду, они с величайшей готовностью согласились.
