— Сфера Хаоса? Что это такое? Артефакт? — тут же полушепотом поинтересовалась Оливия, стараясь не привлекать внимание впереди идущего колдуна. По этой причине, сам профессор замедлил свой шаг. Они сделали вид, что рассматривают полки с артефактами, когда обернувшийся колдун цокнул языком и воскликнул: — Давайте быстрее, у меня еще запись сегодня на массаж! — после этих слов Лэнгтон устремился вперед, оторвавшись от своих товарищей.
— Да, сфера Хаоса, это один из девяти реликвий демонов Йонил, могущественных существ вроде Владык. Раньше я думал, что они нечто присущее только нашему миру, но после рассказа мистера Дункана о Суртулах, я понял, что все эти существа происходят из одного рода.
— И что же такого случилось со сферой Хаоса?
— Лэнгтон нашел его в Каире и потратил много времени, чтобы запечатать и привести предмет сюда. Где-то тут, — профессор провел рукой по указывая на помещение: — храниться этот самый артефакт.
— И как же получилось, что Лэнгтон стал таким?
Профессор задумалсятак, словно до этого даже и не размышлял об этом: — Один наш общий знакомый поведал мне, что во время запечатывания сферы, чуть не вырвался Йонил, демон Хаоса и он проник в создание Лэнгтона. Чтобы он там не показал колдуну, какие бы ужасы демон не влили в душу моего друга, он стал таким. Теперь от того самого Лэнгтона, который провел ночь на лодке в одиночку проплыв весь Бермудский Треугольник, ничего не осталось. Он стал трусливым и дрожит при любом упоминание о сверхъестественном.
— Зачем же тогда вы надеетесь на его помощь? Он может вас подвести, — логично заметила Оливия. Но Лотфи был другого мнения сказав, что с Эмиссаром Владыки Мистики может справиться только экзорцист уровня Лэнгтона.
За этим не совсем понятным для Оливии разговором, они оба подошли в двери хранилища. Колдун, который уже успел прочесть заклинание и отворивдверь, ожидал их, каждую секунду теряя толику своего терпения. Как только профессор и его подруга вошли обратно в дом, дверь хранилища медленно закрылась, не издав при этом ни единого скрипа. Магия, не терпит скрипов.
Пройдя в холл, Лэнгтон заметил как один из зомби нес в руках большую вазу, пошатываясь то вправо, товлево так и норовя разбить драгоценный артефакт древности: — Кларк! Идиот, осторожно! — с этими словами мистер Кроуфорд подбежал к своему слуге и выхватил вазу в метр длину и в пол метра ширину. Осторожно положив вазу вниз, Лэнгтон удостоверился что крышка осталась закрытой: — Ты понимаешь, что это? Это ваза жены первого императора династии Тан, эпохи Троецарствия! Если бы ты ее разбил, весь Сиэтл превратился бы в руины!
— Это трэллы, — тихо проговорил профессор указав на зомби которого во всю ругал Лэнгтон: — Мертвецы, которые при жизни чем-то не угодили Лэнгтону и вот после их кончины они занимают место тут служа ему.
— Это ужасно. Откуда вы столько всего знаете? — поинтересовалась Оливия подозрительно взглянув на профессора, который всего на десять лет был старше ее. Это с одной стороны привлекало ее, а с другой слегка отталкивало. Она еще полностью не определилась как она будет к нему относится.
— Ну, возможно мистер Дункан считает, что я стал таким после того, как стал Эмиссаром Владыки Логики, но на самом деле именно потому, что я был таким, я и стал Эмиссаром. Понимаете? Поймете со временем, мы ведь только начали. Эх, как же прекрасен этот наш дебют, где мне предстоит воплотить свой королевский Гамбит.
— Очень резко, не находите? Это очень острый дебют.
— В зависимости от того примите ли вы жертву пешки или нет.
— Можете рассчитывать на отказанный королевский Гамбит и с чего вы вообще взяли что играете белыми?
— Может потому, что на свидание пригласил вас я?
Оливия и Джеймс, взглянули друг другу в глаза. Этот легкий флирт поданный под соусом шахматных терминов, был понятен только им двоим. Оливия никак не могла определится, хорошим ли человеком является профессор или нет. Для нее, человека с повышенным чувством справедливости и чести, эти понятия были очень важны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Демонстративно кашлянув, Лэнгтон привлек внимание двух не определившихся друг кдругу людей: — Если вы закончили ваш обмен шахматными терминами, то может уже пройдем в мой кабинет? — не будь мысли Лэнгтона поглощены его же страхами, он бы порадовался за друга, который явно не ровно дышал к этой, на вид простой девушке.
— Да, конечно, — тут же воскликнула Оливия и пропустив Лэнгтона поторопилась за ним.
— Вы хотите, чтобы я присутствовал? — из вежливости спросил профессор, подсчитав что разговор может пойти о личном. Оливия взглянула на него, затем сказала, что она сама расскажет ему если ей понадобится совет. Хоть профессор и не подал ввиду, но в глубине души расстроился. Правда он понятие не имел, что своим, таким, культурным поведением и соблюдением личной границы девушки, он заработал себе очень даже хороший, внушительный плюс.
Пройдя в кабинет, колдун предложил Оливии сесть, а сам отойдя в сторону щелкнул пальцами и проговорил заклинание на забытом языке гарпий. После чего, перед ним появился массивный сундук, богато украшенный камнями различной ценности. Размерами он был чуть больше ручного багажа, который сдают в самолетах.
— Ваш чай, — послышался голос Газель, прямо рядом с Оливией. Последняя слегка вздрогнула от такого, спонтанного появления падшего ангела. Самой же Газель было приятно так пугать людей. Правда испугать профессора ей не удалось, казалось он заранее знал с какой стороны появится ангел и протянет ему чай.
— Это не то…это тоже…вот это пригодится…Газель скажи треллам, чтобы прочистили крематорий…а это вот не нужно, — Лэнгтон ковырялся в сундуке, так словно там был бездонный мешок с разными безделушками. Оливия хотела привстать, чтобы бросить туда взгляд, но подсчитав это бестактным, взялась за чашку чая и сделала глоток.
— Нашел! — радостно крикнул тридцати пятилетний колдун, который выглядел как модный модельер. Просунув в сундук обе руки он достал книгу, размером с ладонь и тяжело протаскав ее через всю комнату расположил на столе. Оливия подняла бровь, не поняв, что это только что было, но Лэнгтон продолжил удивлять ее: — Это список всех проклятых, которые существовали за все это время на земле. Тут есть как единицы, так и целые семейства.
— Так мало проклятых, — усмехнувшись заметила Оливия, намекая на не широкий переплет книги. Лэнгтон ничего не ответил, а просто коснулся пальцем корешка книги и в следующее мгновение, книга обрела толщину в один метр. Агент Бекинсаль чуть не пролила чай себе на ноги.
— Это карманное издание, — с усмешкой объявил Ленгтон: — Дедушка целыми днями заставлял меня учить все виды проклятий и проклятые кланы. Я отлынивал от учебы, но как видите вспомнил все-таки про вашу фамилию. Так давайте ка посмотрим, — с этими словами Лэнгтон засучил рукава и проговорил: — Проклятие Семейства Бекинсаль!
В следующею секунду книга раскрылась и листы начали быстро переворачиваться, словно невидимый дух листах книгу в поисках истины. Пожелтевшие листы без остановки переворачивались, вырисовывая различные жуткие картины, на которые Лэнгтон так не хотел смотреть. Его сердце вновь пустилось галопом, и колдун серьезно задумался о своем здоровье. Наконец, развернувшись на очередной странице, листы замерли, раскрыв на себе проклятие семьи Бекинсаль.
— Так тут написано…, - колдун достал из ящика стола свои очки и внимательно начал читать про себя. Оливия встала на ноги чтобы самой увидеть, что-нибудь но вместо этого ее взору открылись лишь непонятные символы: — О, не утруждаетесь, это язык гарпий, давно забытый и понятный только для колдунов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— В таком случае, не могли бы вы прочитать вслух, — попросила Оливия и колдун вновь извинился, сославшись на свою рассеянность: — Тут написано, что род Бекинсаль происходит из дальнего села Фолк, расположенный в штате Луизиана…ага…ваши предки были Кельтами, но затем эмигрировали, так и знал! Это список всех представителей рода…ага…вот…проклятие рода Бекинсаль. Убив человека, представитель семьи Бекинсаль прибавляет годы жизни убитого к себе. Так же, сама жизнь переходит в руки Бекинсаль и в случае смерти, Бекинсаль тратит жизнь на восстановление.
