И влипнуть в Лайсу, как в горячий воск. Раствориться в ней. Расплавиться. Сдохнуть.
— Ну нет… — прошептал он, сминая рацию в руке — Хрен тебе, сладкая. Большой тебе хрен!
Позже, на выезде, он думал об этом. Тяжелые мысли кололи разум, доставляя почти физическую боль. С таким же успехом можно было вынуть из головы мозг, заменив его комком колючей проволоки.
Лайса распространялась по телу быстро, как опухоль или злая зараза. Начав рост в паху, проникла в кровь и пошла дальше по венам, устремив в сердце горячие, стеклистые щупальца…
Дэннис уперся лбом в стекло фургона, зажав между коленями "скорострел". Так на языке солдат Восстановления называлось табельное оружие — короткоствольный полуавтомат, с массивным, неудобным прикладом. Выстрел из него был быстрым, ощущения всегда такие, будто пули вылетали раньше, чем палец дергал спуск. Вот поэтому и "скорострел"…
— Башка трещит, — не выдержал сэттар — Сил никаких… Останови у аптеки, что ли…
Молоденький солдат, из новопринятых, согласно кивнул, разворачивая тяжелый фургон и вытянул тощую шею, разыскивая место для парковки.
Шерзан обернулся на Тирона, почему — то прищурился и хмыкнул. Внезапно сэттару захотелось изо всех сил двинуть прикладом в эту хмыкающую морду.
Внутри аптечной точки было чисто, прохладно и пахло крепко и терпко. Запах этот Тирон ненавидел всей душой, он напоминал ему о госпитале… И о лаборатории тоже.
" — Это будет не больно, сэттар Дэннис. Вы ничего не почувствуете. Только легкие уколы в область шеи и правой щеки. Готовы?"
Это было больно. Адски. Но все же не больнее, чем то, что сейчас творила с ним Лайса.
Купив обезболивающее и холодной воды, он вышел наружу и остановился на крыльце, сдвинув на лоб защитный кожаный экран, подставив лицо свежеющему, предвечернему воздуху. Жутко хотелось содрать нейрокожу с той, обезображенной стороны лица, освежить, охладить рубцы, искусственные мышцы и силиконовые нервы…
Ночью он так и делал. Открывая дома окно, или выходя на дежурстве на улицу. И он сделает так сегодня. Чуть позже, и не здесь. Все — таки сейчас на улице еще много ни в чем неповинных граждан, которые не нанимались смотреть на его уродство.
Тирон прикрыл глаза. Подчиняясь действию оннагилина*, боль отступала. Вот уже обруч, сдавивший затылок и виски, ослабил свою хватку, и перестало так заходиться сердце… И левая рука, было онемевшая, начала гореть, подушечки пальцев прострелила болью возвращающаяся в них чувствительность.
Резкий голос, раздавшийся почти рядом, разорвал меланхоличный предвечерний туман. Дэннис повернул голову на этот звук, знакомый звук. До боли знакомый.
Лайса стояла к нему спиной, возле стены аптечной точки, опираясь одной рукой о перила. Со своего места Тирон мог видеть только фиолетовую спину, блестящую разноцветную задницу и волосы, собранные в небрежный пучок.
Сэттар постарался слиться со стеной, вдавился в нее, смяв в кулаке бумажный стаканчик с водой. Часть влаги выплеснулась наружу и, зацепившись за пальцы, неровности кожи и шрамы, заблестела в уходящих лучах Ортана.
Девчонка не замечала его. Не чувствуя близости следящего за ней хищника, добыча продолжала верещать, обращаясь к высокой, хорошо знакомой сэттару женщине средних лет — слишком ярко накрашенной, вызывающе одетой, с тугим, настороженным взглядом.
— Дэл! — пищала Лайса — Дэл, так вы не платили взнос за Анету? Точно? Мне просто разобраться, кому я теперь что должна… В больнице мне не сказали ровным счетом ничего!
— Да ну, Лайса! — хрипловато отнекивалась стареющая красотка — Откуда у меня такие деньги? Дела идут совсем плохо, киска! За прошлую неделю совсем нет клиентов, мои девочки спят и ловят мух… Жара, наверное, действует на мужиков, а?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Проститутка расхохоталась на всю улицу. Канц же просто криво усмехнулась в ответ.
— Тогда ладно… — неопределенно сказала она и развернулась, намереваясь уже уходить — Пока тогда, Дэл!
Женщина обняла ее:
— Береги себя. И не дури. Солдат Восстановления — это еще не самое страшное, что с тобой могло произойти…
Вот ведь сучка!!! Дурочка теперь обсуждать его будет со всеми. Да это не так страшно, конечно… Важнее, где и с кем Лайса шляется, пока его нет.
Закурив, сплюнув на тротуар и откашлявшись, Дэл скрылась в подъезде, с грохотом закрыв за собой железную дверь. Раздосадованная Канц резко развернулась, сделала шаг и тут же влетела в жесткие руки сэттара.
— Ой! Как…
— Так. — односложно ответил он — Погулять вышла? Прогулка закончена, Лайса. Через два часа — "закрытое время".*
Девушка резко запрокинула голову, намереваясь что — то сказать, но… не сказала, закрыв было открывшийся рот. Пройдясь по лицу сэттара точками голубого взгляда: тык — тык — тык, в последовательности: глаза в глаза, маска, лицо, волосы, замолчала.
Три точки. Как аккупунктурные уколы.
Первый — в глаза, второй — в душу, третий — в сердце. Контрольный, наверняка.
Твою же траханую бабушку! Когда он перестанет ее хотеть?!
— Откуда ты знаешь Дэл? — спросил, ведя Лайсу к фургону, сцепив пальцы на худом предплечье.
— Это дело третье, — парировала хамка — А вот откуда вы ее знаете, сэттар? Ах, ну да… Одинокий мужчина, природа требует? Или — положение обязывает?
Нет, Лайса. Не выйдет, сладкая! Хами сколько влезет, хмыкай, хихикай… твое дело. А только до конца ты не врастешь…
Надо сделать это. Выдрать тебя с корнем, пока не вросла глубоко. Маленькую опухоль иссечь проще, чем большую. Погасить спичечное пламя, не допустить пожара! Это надо сделать. И побыстрее.
Поэтому, не обращая внимания на ехидные смешки напарника, он повез ее в Отделение. Туда, где все началось. Чтоб там же и покончить со всем этим.
Едва Лайса переступила порог ставшего уже прохладным допросного кабинета, Тирон велел ей:
— Раздевайся. И иди сюда.
Девушка хмыкнула и потянула блузку с плеч. Под ней не оказалось ничего, только беззащитное перламутровое тело, лживое, желанное и неотзывчивое, как мрамор.
"Не выйдет." — стукнула мысль в виски Дэнниса ночным, полусонным мотыльком — "Не…"
…На Элион упала долгая, нудная ночь. Внезапно и резко. С улицы, в приоткрытое окно потянуло холодом.
Да вот только жар не отступил. Воск все так же продолжал плавиться…
________________________________________________________________
*Оннагилин — сильное обезболивающее средство
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
*"Закрытое время" — комендантский час
Глава 7
Назавтра же сэттар отобрал — таки у любовницы карту — ключ. Просто потребовал отдать. Девушка насупилась и швырнула серебристый кусочек пластика на стол.
