что такая причёска мне совершенно не подходит. Ну а волосы отрастут ведь, — резонно заметил я.
— Дело не просто в волосах, — покачал он головой, — а в твоём ребячестве. Ты действуешь без оглядки и ограничений, будто для тебя закон не писан. Это недостойное поведение, прошу тебя, остановись, пока не поздно. Пока ты ещё несовершеннолетний.
— Пап, не разводи панику. Я всё прекрасно понимаю, потому и ловлю момент, пока не поздно.
— Я очень на это надеюсь. Очень. Не разочаруй меня.
Так и подмывало спросить «а то что?», но промолчал. Не хотелось злить его, хоть эта излишняя опека была неприятна.
— На следующий восьмик не планируй ничего, особенно на вечер.
— Что-то случилось? — не понял я, на что получил укоризненный взгляд.
— У твоей невесты день совершеннолетия, если забыл.
— А, всего лишь, — выдохнул я.
— Праздник пройдёт во дворце, явится много гостей. Будь там и веди себя достойно. По такому случаю ты должен выглядеть соответственно своему рангу. Так что спустись на первый этаж в медицинский кабинет, там тебя уже ждут.
Не стал задерживаться и тут же направился к двери, но остановился. В нерешительности обернулся и посмотрел на отца: тот уже взял очередную свою бумагу.
— Что-то ещё забыл сообщить? — поинтересовался он.
— Спасибо, — сказал я.
— За что? — удивился он.
— Что вернул портреты мамы. Наконец-то видно, что в этом доме её продолжают любить. А то чувство было, будто не нужна и вычеркнута из истории нашей семьи.
Отец изменился в лице, я же поспешил уйти. В его кабинете висела ещё одна картина поменьше, где родители были изображены вместе. Лишь повернувшись к выходу заметил её.
Келларион закашлялся, когда появился в приёмной без капюшона, но смолчал. Я же уже не видел причин прятаться.
В медицинском кабинете меня встретил Нарандил — лучший врач из младшего королевского рода. Приветливая улыбка и добродушный вид сразу же подняли мне настроение.
— Присаживайтесь, ваше высочество, — махнул он рукой на кушетку сразу же после приветствия. — Как ваше самочувствие?
Мужчина перебирал склянки в местном шкафу, но при моём появлении тут же принялся их убирать.
— Как всегда хорошо, — пожал я плечами.
— Если бы это было так, меня не позвали бы, — резонно заметил он и закрыл створки, чтобы наконец подойти ко мне и начать осмотр.
— Отец слишком уж переживает за меня.
— Он любит вас.
— Как и я его. Но это не значит, что при каждом чихе нужно панику устраивать.
— Если эльфу обрезают волосы, то это позор, — нравоучительно сообщил мужчина, перебирая пальцами кожу на моей голове. — Если же он сам себя остриг, то это уже заявка на помешательство.
— Вы преувеличиваете, — попытался я отшутиться.
— Полагаете? — он отстранился, оставив мою голову в покое, и удивлённо приподнял бровь. — Хорошо. Скажите, как давно вы видели остриженных эльфов, если не считать декоративной чёлки, разумеется?
— Эм, давно… — неуверенно потянул я слова. На самом деле за все три года встречал лишь одного. — Мэйналивейн.
Нарандил скривился так, будто ему лимон в рот засунули.
— Это отдельный и очень специфичный случай, — аккуратно ответил он, будто подбирая слова, ещё и пальцами покрутил в неопределённости.
— То есть, вы знаете, что он… как бы сказать… весьма специфичный эльф. И я вовсе не о характере, а о его… строении. Как физического, так и духовного тела.
Фух, сложно подбирать слова, чтобы в лоб не ляпнуть всё как есть.
— То есть, — мужчина ухмыльнулся и с прищуром посмотрел на меня, — вы в курсе, что он не совсем эльф?
— Эй, — нахмурившись, возмутился я. — Вообще-то отношение к магзверям условно, он такой же эльф, как и остальные. Есть лишь небольшие нюансы.
— Наверное, не буду с вами спорить. Тема скользкая и неоднозначная. Лучше вернёмся к тому, зачем вы здесь. По вашему случаю ничего необычного, так что будет достаточно обычной маски. Наносите на ночь, повяжите платком, а утром смойте. Через неделю вырастут минимум на сорок сантиметров.
Он вернулся к шкафу, нагнулся и полез на полку ближе к стенке.
— Вот, — он повернулся ко мне, выудив нужную склянку, — прекрасное средство.
— Нарандил, а можно у вас кое что спросить?
— Разумеется, — он кивнул и взял стул у стены. Поднёс его к кушетке и сел напротив меня. — Внимательно слушаю.
— Сколько будет стоить сведение ожогов? Магических.
— Полагаю, что немало. А что? Вы поранились? Покажите.
— Это не мне.
Мужчина вздохнул и покачал головой.
— Вы ведь знаете, я не могу лечить эльфов вне клана Даэрин, и уж тем более брать за это деньги.
— А если никто не узнает? Встретимся в каком-нибудь суточном номере. В городе.
— Если кто-то донесёт, то я могу лишиться лицензии. Вы это понимаете? Кажется, вам лучше найти другого доктора.
— Вы можете кого-то посоветовать? Чтобы был не особо принципиальный и умел держать язык за зубами? Деньги значения не имеют.
— Кто он? — Нарандил нахмурился. — Преступник, что вам требуется кто-то не принципиальный?
— Он обесчещенный.
— Ненамного лучше, — вздохнул он и отвернулся. — Обычно у таких нет денег. Вы же не со своих… надеюсь.
— Там такое дело, — я виновато улыбнулся. — Не хочу вдаваться в подробности, но если вам так важно это знать, то нет, не со своих. Обещаете только папе не говорить, хорошо? А то он у меня слишком близко к сердцу всё воспринимает.
Мужчина задумался, внимательно разглядывая меня. Молчал он как-то слишком долго, я даже немного начал нервничать, что откажет. А ведь кроме него вообще без понятия, к кому обращаться. Не подключать же опять Этриана? Хотя, конечно, это его работа.
— Хорошо, — кивнул он наконец. — Но только один раз! Не хочется, чтобы вы бегали по городу и донимали других врачей странными просьбами.
— Спасибо большое! — обрадовался я. — Какую сумму мне озвучить?
Потёр руками в предвкушении рожи ректора, ну или хотя бы мастера Элериса от объёмов растрат.
— Пока рано говорить о подобном, — обломал меня Нарандил. — Очень многое зависит от характера самих шрамов, сначала необходимо увидеть пациента.
— Ну хотя бы примерно…
— Это может быть как десять
