У самых дверей, повернувшись в сторону дивана и кресел, я снова увидела ее. Она улыбалась.
- Я хочу играть. Помнишь, как мы играли в прятки?- надув губки, требовала девочка.
- Да, пошла ты! - не выдержала я и вышла из больницы.
Было очень солнечно, и яркий свет ослепил мои глаза. Я закрыла лицо руками, немного пошатываясь от головокружения. Как только я смогла открыть глаза и нормально видеть, я чуть было не наткнулась на мужчину, гуляющего с собакой. Пес резко начал огрызаться на меня, дергаться и вырываться. Хозяин от неожиданности чуть не упустил поводок из рук, но вовремя успел сжать руку. Я была слишком близко и поэтому, еще не отойдя от головокружения, я упала на землю. Я начала реветь, как маленькая девочка, и отползать назад от собаки.
- Дик! Дик! Хватит! - пытался хозяин остановить свою собаку, но она все равно пыталась напасть на меня. Один он не сможет справиться с такой большой собакой.
Я вспомнила собаку из своего сна. Конечно, она похожа на эту собаку только цветом шерсти, но этот рык кровоточил мои уши. Я закрыла их и скрутилась клубочком на земле.
- Хватит! Хватит! Хватит! - истерично повторяла я. - Путь она замолчит! Прошу!
В глазах все затуманилось. Я не могла пошевелить даже пальцем. Я не чувствовала своего тела. Все вокруг началось трястись, как будто планета сейчас взорвется. На уши давил этот дикий лай. Она не прекращала. Периодически собака даже скулила. Наверное, собаку услышали в регистрационной и пришли помочь.
- Бесполезно. Она не может успокоиться, - услышала я женский голос.
- Я не понимаю. Она очень добрая собака. У нас в первый раз такая ситуация, - растерянно пытался оправдаться хозяин собаки.
- Возможно, у пса бешенство. Тогда придется его усыпить.
Дальше я ничего не слышала. Я чувствовала, как меня пытаются поднять. Я не сопротивлялась, но и не помогала. Если они хотят мне помочь, пусть они заткнут эту собаку. Мне было все равно, что они сделают с ней. Лишь бы она замолчала.
Я почувствовала, как мне поднимают рукав и накладывают жгут. Я сразу поняла, что они хотят сделать и начала освобождаться от рук, крепко меня державших. Но на этот раз это были мужчины, и у меня получалось лишь барахтаться и кричать, что есть силы.
- Арина, хватит кричать! - огрызнулась одна из медсестер. - Тебе это необходимо.
Как же я ее ненавидела ее. Моя ненависть не исходит от ее предстоящего поступка, нет. Это была ненависть с первого взгляда на ее злые серые глаза, острый большой нос и надменный взгляд. Ее грубое поведение никогда не оставляло меня равнодушной. Ей плевать на чувство другого человека. Для нее пациенты были какими-то животными, не знаю, но точно не людьми. Эта разница между ее отношением со своими коллегами или посетителями и душевно больными, была настолько явной, что я всегда удивлялась, как ее еще никто не уволил! Однажды я пыталась намекнуть Диане Александровне о ней, но она быстро отвела разговор на другую тему, и больше я не пробовала с ней об этом говорить.
Эта медсестра сейчас смотрела на меня сверху вниз, представ передо мной всем своим высоким ростом. Ее фигуре могли бы позавидовать многие, и чтобы ее подчеркнуть, она всегда ходила в облегающем коротком халате. На работе она всегда завязывала свои длинные светлые волосы в хвост. Я не могла понять, как такая красота могла достаться такой циничной и наглой особе. У нее были некоторые неправильные черты лица, но это лишь добавляло в ней какую-то изюминку.
- Держите ее крепко, - надменно приказала она.
Я уже потеряла надежду, но вовремя появилась Диана Александровна и все остановила. Она взяла шприц, одарив недовольным взглядом эту медсестру. Она знает, что мне нельзя это вкалывать, так как это чревато последствиями. Но я для нее безжизненное существо, которое недостойно жалости.
- Арина, успокойся! Все хорошо, - начала меня успокаивать Диана Александровна. Но я все еще слышала эту собаку. Почему ее еще не увели?- Скоро за тобой приедет... Да, уберите эту собаку, наконец! - сорвалась она, повернувшись к собаке. - Отец, - закончила она. - Он уже едет.
Она села рядом мной и гладила меня по волосам. Она предложила мне зайти в клинику и полежать на диване, но я отказалась. У меня возникло острое чувство, что если я туда вернусь, но снова увижу Леру. Эту маленькую дьяволицу.
Через несколько минут, мой отец приехал.
- Арина! Арина, - вдруг услышала я папин обеспокоенный голос, от которого я немного оживилась. Почувствовав его руки, я сразу прильнула к нему.
- Забери меня отсюда! Прошу! - сквозь слезы умоляла я его.
Он без всяких вопросов взял меня на руки и, не обмолвившись ни с кем словом, и понес меня к машине, крепко прижав меня к себе. Хоть собаки уже не было, но в голове все еще стоял этот лай. Но чем дальше мы отходим от этого места, тем больше отголоски этого момента оставались там, и я потихоньку начала приходить в себя. По крайней мере, я стала нормально видеть. Лучше бы я не могла этого делать. Я снова увидела ее. Ее образ начал искажаться. Это означало, что мой приступ начал стихать, но боязнь не хотела покидать меня.
- Не зли меня, Арина, - улыбнувшись, предупредила меня девочка.
Я сжала руки в кулаки и постаралась утихомирить свой страх. Я закрыла глаза, чтобы ее больше не видеть, надеясь, что так все пройдет быстрее.
Наконец, мы дошли до машины, и папа уложил меня на заднее сидение.
- Ты как, Арина? - спросил отец.
- Пожалуйста, давай уедем отсюда. Быстрее.
Он незамедлительно захлопнул дверь и сел на водительское сиденье. Как только мы тронулись, я легла и молилась, чтобы эта девочка хотя бы на сегодня оставила меня в покое.
Но это не самое худшее, что произошло со мной в этот день. К вечеру у меня отказали ноги.
Дэрриан
Прошло два дня с того момента, как я убил Мейса. Его тело я перетащил на другую дорогу, чтобы отвести от себя подозрения, но все прошло как нельзя лучше. По крайней мере, большинство подумало на рейгаров. Они не простили того, что представитель их клана выбрал не ту сторону. Это было вполне логично, и удача определенно сейчас была на моей стороне.
Юрия это еще больше разозлило. Но мне это только на пользу. Жалко, конечно, парня, но он бы не отстал от меня со своей "командой".
- Дэрриан, может, все-таки послушаешь, о чем мы говорим? - ироничным голосом спросил Юрий.
Я поднял голову. Ненавижу присутствовать на этих сборищах и, тем более, участвовать в них.
Мы находились в большом зале бордовых тонов, в центре которого находился круглый дубовый стол, за которым мы обычно сидели. Достаточно близко от нас стояли черные кожаные диван и кресло, поставленные напротив камина. Над ним всегда висела и висит картина девушки, по-моему, предыдущей беты. Я никогда не рассматривал ее и не уточнял, кто на этой картине. Но почему-то сейчас, когда я уже так близок к цели, я обратил на нее внимание. Но это любопытство рассеялось, как только Юрий открыл рот в мою сторону, и я уже практически забыл о картине.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
