Сейчас министр говорил очень гладко, без малейшего намёка на провинциальный акцент или манеры.
– Кофе и бренди министру, Элис, – сказал Контролер.
– Немного бренди, благодарю.
– Боюсь, это не очень удачная мысль. И у меня нет содовой.
– Не нужно содовой.
Министр глотнул бренди и отставил стакан.
– Откуда у вас это?
– Друзья.
– Друзья? – с сомнением переспросил министр, – думаю, под такое можно и кофе.
Когда Элис подала ему кофе, он слил в чашку всё, остававшееся в бутылке и в несколько глотков опорожнил.
– Нет, спасибо, – сказал он, заметив, что Элис собирается налить ещё.
– Мне это было необходимо, – с улыбкой пояснил он.
Элис с интересом смотрела на него. Он был из тех, кого её мать называла барами. Но «барин из рабочего класса» – определение противоречило само себе. Барин, как она себе его представляла, это что-то расслабленно-аристократичное. Грассирующее, лишённое подбородка и с мокрыми губами.
– Теперь, – сказал министр, – что это за история с покушением?
– Ну…– замялся Контролер.
– Скажу честно: всё это звучит дико и неправдоподобно. Не могу поверить, что правительство Великобритании серьёзно рассматривало бы покушение на убийство. Убийство! Да ещё чернокожего.
Похоже, в его глазах убийство было менее гнусным деянием, если бы жертвой оказался белый.
– Как говорится, убийство – не наш метод. Не так ли?
Контролер промолчал, будучи не вполне уверенным, что вопрос не риторическиий, и что министр не собирается разразиться одной из своих коронных тирад.
– Не так? – повторил министр.
Контролер, вообще-то тоже умевший быть красноречивым, сказал:
– Конечно, нет, господин министр. Разумеется, нет. Как правило, нет, но… Элис, этого записывать не надо.
Элис отложила карандаш и блокнот.
– Но изредка, господин министр, очень редко, к счастью… в интересах высокой политики… международных отношений… и даже сохранения мира, бывает необходимым… ну… устранить противника.
– Но этот парень… Он же наш друг. Очень хороший друг.
– А, – протянул Контролер, – друг. Теперь друг. Но два года назад…
Он кивнул Армстронгу, тот пояснил:
– Ожидали войны. Что-то вроде Конго или Биафры – но намного хуже.
– В каком смысле?
– Мы рисковали всеми нашими вложениями там. Очень большие деньги.
– А-а, – министр кивнул. Что такое большие деньги он понимал очень хорошо.
– Кроме того, – продолжал Армстронг, – это открывало дорогу русским. Не говоря о многочисленных жертвах. В основном среди местных, разумеется.
– Да, утешили, – прокомментировал министр, ещё не утративший способности иронизировать, – А при чём тут Нджала?
– Он и угрожал начать всё это.
– Войну? На что он рассчитывал?
– На поддержку русских. А вслед за русскими вмешались бы американцы. И Бог знает, куда бы всё могло зайти.
– Ситуация начинала выходить из-под контроля, – добавил Контролер, – вот почему было решено предпринять такие… такие чрезвычайные меры.
– Решено – кем? – этот вопрос министр почти выплюнул.
– Вашим министерством, господин министр, – ответ был мягче бархата.
– Но я не был министром два года назад!
– А, – пожал плечами Контролер, – это значит ещё до последней перетасовки в кабинете, то есть…
– Ладно, оставьте, – отмахнулся министр, – в любом случае решение утвержалось кабинетом. И вы послали агента?…
– Ричарда Эбботта. Лучшего из наших людей.
– Который провалился.
– Которого провалили, – опять вмешался Смит.
– Кто?
– Предположительно, один из его местных контактов, – пояснил Контролер.
– Я в это не верю, – решительно сказал Смит.
Контролер сдержал раздражение:
– Это очевидное объяснение. Единственно возможное, к тому же.
– У вас есть другое объяснение? – министр обратился непосредственно к Смиту.
– Нет у меня объяснений, – покачал головой тот, – но что-то тут плохо пахнет.
Он замялся. Лицо Контролера было бесстрастным, как табло, но Смит знал, что он в бешенстве.
– Ну, продолжайте, – сказал министр.
– Единственные два контакта Эбботта – это люди, которых я завербовал сам, более десяти лет назад, когда работал там в британском консульстве. Примерно тогда же, когда мы дали им независимость.
– А где был тогда Нджала? – поинтересовался министр.
– В тюрьме, – сказал Смит, -Где ему и следовало оставаться. Как бы то ни было, мы решили, что стоит иметь там кого-нибудь… чтобы присматривать за ситуацией. И я завербовал несколько молодцов, которым не слишком нравился новый режим и которые были бы лояльны по отношению к нам.
– Возможно, в ком-то из них вы ошиблись? – предположил министр.
Смит пожал плечами.
– Они работали на нас десять лет.
– Они могли проговориться кому-то, кому доверяли, – сказал Контролер, – такое случается.
– С ними такого не случалось десять лет.
– У вас есть другое объяснение?
«О, да, разумеется, – подумал Смит, – но не в этой компании».
– Нет, министр, – сказал он вслух, – боюсь, другого объяснения у меня нет.
– Как бы то ни было, никто из местных не был в курсе задания Эбботта, так?
– Нет, – ответил Контролер, – но они знали, что Эбботт – британский агент. Этого достаточно.
– И что с ними стало? Нам известно?
– Полиция Нджалы забила их до смерти, – сказал Смит, – Странная награда тем, кто сдал Эбботта, – он посмотрел на Контролера, – сдаётся мне, от всей этой истории воняет.
– В любом случае, это только догадки, – заметил Контролер, – единственное, что имеет значение теперь – как остановить Эбботта?
– Вы считаете, что он сумасшедший? – спросил министр.
Он посмотрел на Смита, тот пожал плечами.
– Сомневаюсь.
– А я – нет, – вмешался старший суперинтендант Шеппард, – только псих может заранее предупреждать о намерении совершить убийство.
– А если он не рассматривает это, как убийство? – спросил Смит, – Если для него это – только выполнение задания? Данного, между прочим, нами.
– Естественно, – сказал Шеппард, – психи всегда смотрят на вещи иначе, не так ли?
– А почему мы изменили своё отношение к Нджале? – продолжал министр, – да ещё так резко? Я не был в то время…
– Ну, причин много, – начал Контролер.
– Нефть, – пояснил Смит.
– Были и другие причины…
– Уран.
– Конечно, конечно, – сказал министр, – как раз для того он теперь и здесь – для перерассмотрения своей доли.
– Должен всё-таки отметить, что были и другие причины, – настаивал Контролер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
