способом: принялась целовать его шею, поднимаясь на цыпочки.
Глава 4. Новые правила
— Прекрати, — хрипло говорит мужчина, не пытаясь сдвинуться с места. — Не нужно.
Но девушка уже запускает руки ему под футболку и водит пальцами по напрягшимся мышцам. Это приятно. Ему хочется оттолкнуть ее, но узнать, до чего она дойдет, хочется еще больше. Он ей ничего не приказывал, она решала, что делать, самостоятельно, а, значит, и насильником себя ощущать он не мог. Но Саманта в какой-то момент и сама осознает, что делает что-то непонятное, только не понимает, отчего ей вдруг самой так легко и приятно прикасаться к Джошу. Движения ее рук замедляются, она делает шаг назад, обхватывая себя руками, и потерянно смотрит на хозяина.
— Все, завод кончился? — насмешливо спрашивает Джош. — Жаль. Посуду вымой.
Это указание ей понятно, посуду в доме рроу Кирау она мыла не раз. И даже почти ничего не разбивала при этом. Ничего сложного: открыть воду, намылить, сполоснуть.
— Ты совсем дура? — с недоумением спрашивает квантр. — Есть же очиститель!
Он вырывает у нее тарелку, открывает маленький ящичек под раковиной, закидывает туда всю грязную посуду со стола и закрывает. Саманта тихо отвечает:
— Но вы велели вымыть, а не поставить в очиститель!
— А если я прикажу из окна выпрыгнуть? — и тут же понимает — выпрыгнет. Она обязана выполнить его приказание. Знать бы наверняка, что она все осознает, он бы еще как приказал! Но издеваться над одурманенным человеком — не вариант. Во всяком случае она начала разговаривать, и имя его вспомнила — уже прогресс. И от ошейника ее больше не колбасит, а значит, он правильно разобрался с настройками.
— В общем, так, — щурился он. — Когда я дома — будешь ходить голой. Когда меня нет — как хочешь. И спать будешь тоже со мной в одной кровати, как и положено послушной супруге.
Хоть какая-то месть! А то глупо получается — она его кинула, утащив, между прочим, кредитную карту, а он слюни распустил и жалеет ее. Может, некоторое превосходство его успокоит.
— Да, хозяин, — шепчет девушка, опуская голову.
— И называй меня не хозяином, а любимым! — совсем расходится Джош. — Понятно?
— Да, хозя… любимый.
— Прекрасно. А теперь иди в постель и жди меня там, а я в душ. А хотя… помой меня, Саманта.
— Да, любимый.
Он морщится, но ничего не говорит — сам приказал. А потом идет в ванную, раздевается и вручает ей гель. Ванные здесь крутые: можно настроить воду так, что она падает сверху, как дождь. Ему нравится этот режим. Тонкие девичьи пальчики скользят по намыленному телу, лаская, ноготки чуть царапают кожу. Джош поворачивается к стене, чтобы хоть немного скрыть от нее возбуждение и приказывает вымыть спину. Ему приходится упираться в стену обеими руками, чтобы устоять на ногах, когда эта мелкая чертовка начинает мылить хвост, а особенно место, где он переходит в тело. Его ведет, а она, словно издеваясь, тянет за него, трет, щекочет… а потом намыливает бока и, обнимая его, проводит руками по животу, опускаясь к готовому к бою члену.
Саманта не понимает, что с ней творится. Ей нравится его дразнить, нравится, что он вздрагивает под ее пальцами. Тело мужчины ей знакомо, она словно играет с ним в привычную игру. Хвост обвивается вокруг ее ноги, поднимаясь все выше по внутренней части бедра, а она, вместо того чтобы возмутиться, только немного расставляет ноги, ожидая, что он поднимется еще выше, туда, где уже горячо и мокро отнюдь не от воды. Ее тело словно предает ее. Хвост же не обманывает. Он скользит по промежности, лаская, а потом поднимается выше, к анусу, и слегка толкается туда. Жалобный всхлип вырывается у нее из груди, а она даже рот зажать не может, потому что руки у нее сами собой ласкают мужской орган.
— Вон пошла, — хрипло командует Джош. — Иначе я за себя не ручаюсь.
Но она не хочет идти вон! Она хочет, чтобы он приказал совсем другое.
— Вон! — срывается на крик квантр, и девушка, как ошпаренная, отскакивает и выбегает из ванной.
Джош со стоном прижимается лбом к стене. Его реакция объяснима. С тех пор, как жена его кинула, он не хотел иметь ничего общего с женщинами. То есть, разумеется, он отметил годовщину ее побега в борделе, и здорово так отметил, но это всё было не то. С ней всегда было по-другому. К тому же эта самая годовщина была больше месяца назад, а потом он был то в полетах, то на переговорах. Не до женщин было. А уж на Мекроусау он и вовсе не думал… Резким хлопком он переключил температуру душа, подставляя лицо и плечи под ледяные струи. Это не помогало. Он все еще ощущал на своем теле ее руки.
Искушение вернуть ее и продолжить начатое было столь острым, что квантр, сжимая зубы, обхватил ладонью до предела возбужденный член и, закрыв глаза, довольно быстро довел себя до разрядки. Он не занимался этой ерундой с тех пор, как улетел учиться в университет.
— Ненавижу, — процедил он сквозь зубы, сам не понимая, кого он ненавидит — себя, ее или весь мир в целом, и потянулся за полотенцем.
Вид мокрой и испуганной Саманты, ждущей его за дверью, его взбесил еще больше. Но он же мужчина, причем военный. С каких пор он до такой степени теряет над собой контроль, что позволяет себе срываться на женщине? Это, в конце концов, непрофессионально. Поэтому он просто бурчит:
— Иди вытрись и в постель, — а сам натягивает трусы и падает плашмя на кровать.
Пожалуй, пора это заканчивать. Как минимум, позволить ей одеться. А лучше бы вообще отправить ее на Квантр первым же транспортником, пусть Кэт разбирается. Хотя нет, нельзя так с рабами. Да и не безопасно. Да-да, небезопасно. И поэтому он ее никуда не отпустит.
Кровать рядом проминается.
— Спи, — командует Джош, не поднимая головы, а сам прислушивается к ее дыханию.
Только потом, убедившись, что она уснула, он осторожно перебирает влажные пряди, вспоминая то время, когда они вот так же спали в одной кровати
