1907 год, как известно, отметил собой, крупную веху в русско-английских дипломатических отношениях.
Конвенция 31 августа 1907 года, заключенная между двумя крупнейшими великодержавными хищниками, установила полное размежевание зон влияния в интересах взаимного беспрепятственного порабощения народов Востока обоими империализмами. Установление зон влияния в Персии фактически привело к разделу последней. Относительно Афганистана конвенция содержит в себе следующее:
«Высокие договаривающиеся стороны, в видах обеспечения совершенной безопасности на обоюдных границах в средней Азии и поддержания в этих областях прочного и продолжительного мира, заключили следующую конвенцию».
Статья 1. Правительство его британского величества объявляет, что оно не имеет намерения изменять политического положения Афганистана. Правительство его британского величества обязуется, кроме того, осуществлять свое влияние в Афганистане только в миролюбивом смысле, и оно не примет само в Афганистане и не будет поощрять Афганистан принимать меры, угрожающие России.
Со своей стороны, российское императорское правительство объявляет, что оно признает Афганистан находящимся вне сферы русского влияния, и оно обязуется пользоваться для всех своих политических сношений с Афганистаном посредничеством правительства его британского величества; оно обязуется также не посылать никаких агентов в Афганистан.
Статья II. Так как правительство его британского величества объявило в договоре, подписанном в Кабуле 21 марта 1905 г., что оно признает соглашение и обязательства, заключенные с покойным эмиром Абдур Рахманом, и что оно не имеет никакого намерения вмешиваться во внутреннее управление афганской территорией, Великобритания обязуется не присоединять или занимать, в противность указанному договору, какой-либо части Афганистана и не вмешиваться во внутреннее управление этой страной, с оговоркой, что эмир будет выполнять обязательства, уже принятые им по отношению к правительству его британского величества и в силу вышеупомянутого договора.
Статья III. Русские и афганские власти, особо к тому назначенные на границе или в пограничных провинциях, могут впредь установить непосредственные взаимные сношения, чтобы улаживать местные вопросы не политического характера.
Статья IV. Правительства России и Великобритании объявляют, что они признают по отношению к Афганистану принцип торгового равноправия и соглашаются в том, что все облегчения, которые были и будут приобретены впредь для торговцев английских и англо-индийских, будут равным образом применяемы к торговле и торговцам русским. Если развитие торговли укажет на необходимость торговых агентов, оба правительства условятся о мерах, какие следует принять, взяв, конечно, во внимание верховные права эмира.
Статья V. Настоящие соглашения войдут в силу лишь с момента, когда Британское правительство заявит русскому правительству о согласии эмира на условия, выше постановленные.
«Из изучения пунктов договора, касающихся Афганистана и Тибета — говорит М.П. Павлович, — явствует, что Англия и Россия уговаривались сохранить в этих странах status quo, отгородить их китайской стеной от всякого чужого политического, экономического и умственного влияния, особенно со стороны третьей державы, чтобы, таким образом, помешать пробуждению живой жизни в этих отсталых странах, прилегающих к границам Индии».
По содержанию конвенции видно, что она увековечила фактически создавшееся положение, окончательно отдав Афганистан на съедение Англии в качестве бесправной колонии, которой некуда апеллировать, негде протестовать.
Неудивительно, что даже англофильский эмир Хабибулла отказался признать эту конвенцию, без ведома и согласия распорядившуюся судьбами его страны, которая фактически была в руках Англии, но формально еще продолжала числиться «независимой».
Однако, этот отказ, принять конвенцию был чисто платоническим, необходимым эмиру для сохранения собственного престижа в глазах своих подданных. По существу вещей, Англия и Россия принялись проводить эту конвенцию в жизнь с момента ее заключения и Хабибулла вполне мирился с этим обстоятельством, подобно тому, как он не протестовал раньше против фактической, установленной еще его отцом, колониальной зависимости Афганистана от Англии.
Мировая империалистическая война вынудила правительство Хабибуллы допустить в свою столицу германо-турецкую миссию и согласиться на предоставление открытого существования создавшемуся в Кабуле временному революционному правительству Индии, но общий курс его политики не потерпел абсолютно никаких изменений. Острый, критический для Англии момент мировой войны был безнадежно упущен Хабибуллой без всякой выгоды для своей страны. Он не решился разорвать дружеские узы, сковавшие его с Англией.
Даже величайшее мировое событие — Октябрьская революция и установление Советской власти в России прошло для него и для окружавшей его правящей клики совершенно бесследно. Он не сумел сделать отсюда никаких выводов. Благо своей страны, своего народа имело для него меньше значения, чем старинная дружба, связывавшая его с англичанами и нешуточная боязнь их преувеличенной мощи.
Советская Россия и Афганистан
Весной 1919 г. в Афганистане произошел государственный переворот. В Джелалабаде был убит англофильский эмир Хабибулла-хан и революционным порядком вступил на престол его третий сын Аманулла-хан, который с точки зрения монархического легитизма (законности) не имел никаких прав на престол. Первым шагом молодого эмира, принявшего власть, когда ему еще не было и 30-ти лет, явилось приветственное обращение к тов. Ленину. Аманулла-хан, посылая телеграмму Ильичу, в его лице предлагал Советскому правительству завязать нормальные дипломатические сношения с Афганистаном. Советская Россия не дала этой дружески протянутой руке безответно повиснуть в воздухе. Совнарком немедленно откликнулся на призыв афганского эмира и история не забудет, что первым государством, признавшим независимость Афганистана, была Советская Россия. Афганское правительство, ободренное этим моральным сочувствием своего северного соседа в его борьбе за национальное освобождение от английского гнета, немедленно отправило в Москву дипломатическую миссию во главе с Мемед-Вали-ханом. На всем протяжении Советской территории, от Кушки до Москвы, эта миссия во время пути встречала самый радушный прием со стороны представителей Советской власти. В Кремле Мемед-Вали-хан был несколько раз принят тов. Лениным.
Очередной задачей, стоявшей теперь перед нами, было заключение русско-афганского политического договора. В результате продолжительных переговоров в Кабуле, этот договор был заключен в 1920 м году. 21-го февраля 1921-го года он был ратифицирован ВЦИК, а 14-го августа того же года был ратифицирован в Кабуле эмиром. После заключения русско-афганского договора, наша задача сводилась к тому, чтобы провести его в жизнь, осуществить на практике все его положения. Одно время на пути проведения этой общей советской линии дружеского сближения с угнетенными народами Востока едва не выросло крупное препятствие. Дело в том, что контр-революционное басмачество Восточной Бухары особенно усилилось к 1921-му году. В декабре этого года на сторону басмачества перешел и его возглавил небезызвестный турецкий авантюрист, зять бывшего султана, Энвер-паша. В то время Энвер еще пользовался авторитетом среди мусульманского мира. Его имя, связанное с младотурецкой революцией 1908 г. в Константинополе, в глазах мусульман было окружено своеобразным ореолом. В качестве иллюстрации достаточно упомянуть, что когда, например, на одной конференции индийских мусульман возник вопрос о том, кто именно будет командовать индийской армией на другой день после завоевания Индией ее независимости, то с мест раздались почти единодушные возгласы: «конечно, Энвер-паша». Естественно, что в Афганистане до поры — до времени Энвер также был популярен. Поэтому, его присоединение к лагерю контр-революционных басмачей, пособников низверженного бухарского эмира, произвело в Афганистане сильное впечатление. Некоторая, — правда, небольшая, — часть афганского правящего класса даже уверовала в его звезду и с нетерпением ожидала сведений об его победах, в которых она даже не сомневалась. Но первые мишурные успехи Энвера, вызванные недостаточной численностью наших войск в пределах восточной Бухары, разлетелись, как пыль, тотчас после прихода первых красноармейских пополнений. Благодаря мужественной доблести героической Красной армии, энверовские банды были наголову разбиты, а сам Энвер был убит в бою 18-го августа 1922 года. После его смерти кокетливые заигрывания некоторых афганских сердаров с басмачами и оказание помощи этим последним тотчас сами собой прекратились. Крупные победы Красной армии, одержанные осенью 1922-го года, вселили всем афганцам, не исключая и англофильской группы, уверенность в несокрушимой мощи рабоче-крестьянской Красной армии. После этого тяготение афганского правительства к Советской России стало день ото дня расти. Вместо Махмуда-Тарзи, скомпрометированного своими сношениями с басмачами, на пост министра иностранных дел был назначен дружественно настроенный к нам Мемед-Вали-хан.
