— Машина для Лины Бьюдон доставлена.
Я рывком отворила дверь.
— Машина?
Предо мной стоял долговязый тощий паренек. На рубашке у него виднелась надпись «Грэнд-кар сервис». Позади тянулся полуосвещенный коридор: стены в вертикальную полоску, отделка слегка в морском стиле — разбросанные там и сям изображения парусников и якорей.
— Да я ничего, просто доставил, и все, — пробормотал паренек с таким видом, точно явился сообщить о безвременной кончине любимого родственника.
Взяв с кофейного столика стола очень темные очки (должно быть, это Род для меня оставил, не иначе) и черную широкополую шляпу, я двинулась вслед за пареньком вниз по лестнице и дальше в холл. Однако в дверях подъезда замялась. Там, снаружи, заливались птицы, со всех сторон доносились голоса учеников. Слепящее солнце обжигало асфальтированную дорожку, что вела от фасада того корпуса, где находилась моя квартирка (этот корпус носил громкое название «Искатель»), к травянистой лужайке неподалеку. Я осторожно высунула ногу на солнце, быстро втянула ее обратно и подождала. А вдруг я сохранила не только вампирское зрение, но и чувствительность к солнечному свету? Вдруг он до сих пор мне вреден?
Повернув ногу, я со всех сторон исследовала лодыжку. Потом щиколотку. Ни красных пятен, ни ожогов.
— Так ты выходишь или так и будешь тут телепаться? — произнес вдруг чей-то голос справа от меня.
Охранница — приземистая женщина в очках с толстой оправой — сурово уставилась на меня. Как странно она говорила. Занятно. «Телепаться» — что бы это могло значить? Я подождала, не скажет ли она еще чего-нибудь, но охранница молчала, испепеляя меня пристальным взглядом. Я перевела взгляд скрытых солнечными очками глаз на долговязого парнишку. Тот вопросительно приподнял бровь. Что ж, я была в легких сандалиях, шортах и Родовом свитере, на много размеров больше, чем мне бы надо. Совершенно готова. Набрав в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду, я вышла из здания.
Солнечное тепло — вот первое, что я почувствовала снаружи. Вот красота! Солнечный свет воспринимался мной как ванна, полная ревущего пламени, — как будто пот и солнце омыли меня с головы до ног. Я выдохнула. Меня переполняло ликование.
Кампус Уикхэма оказался просто огромным. Хотя с первого взгляда он производил впечатление сельской идиллии, большинство зданий построено из красного кирпича, а фасады их отделаны стеклом и металлом. По всей территории меж поросших травой лужаек вились дорожки. Вдалеке сквозь листву проступали очертания сверкающей на солнце белой церкви в колониальном стиле.
Из всех общежитий этой частной школы «Искатель» находился ближе всего к воротам. И лужайка перед ним была самой просторной. Практически у самого выхода нежилась на солнышке стайка девочек-подростков. Они расстелили одеяла прямо на траве, да так и лежали — на первый взгляд мне показалось, что в одном только нижнем белье, но, приглядевшись я поняла, что это белье вроде бы именно для такого времяпровождения и предназначено. Забавно, никогда раньше я не видела, чтобы кто-нибудь нарочно принимал солнечные ванны.
Замерев на месте, я наблюдала, как девушки втирают себе в кожу какой-то белый крем, поправляют одеяла и снова укладываются.
— Вот она, — промолвил долговязый паренек, показывая на парковку за лужайкой, где загорали девушки.
В крайнем ряду автомобилей выделялась новенькая небесно-голубая машинка. Моя машина. Пока я еще ни названия ее не знала, ни водить вообще не умела, но сама мысль, что у меня есть своя машина, необычайно радовала.
— Повезло ж вам с родителями, — заметил паренек.
Я уже направилась к машине, когда группка учеников примерно моего возраста (условно говоря) промчалась мимо, показывая куда-то вдаль, за общежитие. Слева от здания тянулась обрамленная деревьями дорожка — позднее я обнаружила, что по всему кампусу проложено множество таких вот тропок. Одна из девушек закричала чуть отставшим от нее друзьям:
— Уже час пятьдесят четыре! Скорее! Начнут через шесть минут.
— Что это за переполох? — поинтересовалась я у посыльного.
— Братья Инос. Отчаянные ребята. Устраивают лодочные гонки в гавани прямо перед частным пляжем Уикхэма. Каждый День труда, вот уж два года как. Но младшему приходится ждать, покуда стукнет четырнадцать — тогда они смогут соревноваться все вместе.
Я расписалась в бланке доставки, взяла ключи от машины и решила, что о том, как на ней, собственно, ездят, подумаю как-нибудь потом. Уж больно хотелось посмотреть состязания братьев Инос.
Я пропустила спешащих на берег учеников вперед — еще не готова была вливаться в общий поток. По обеим сторонам дорожки росли высокие дубы. Несмотря на солнечные очки и широкополую шляпу, я все равно старалась держаться в тени. Вдоль дороги стояли небольшие здания, выполненные в том же стиле, что мое общежитие: из серого камня, с большими застекленными окнами и дверями. Перед некоторыми на газоне стояли красные таблички с названиями самих этих домов и сообщением, что именно там находится. И все такое величественное, с размахом. Большинство учеников, что шли сейчас по одной дороге со мной, проходили мимо оранжереи (которая сама по себе возбудила мой интерес) и вниз по нескольким пролетам каменной лестницы, заканчивавшейся на пляже.
Так вот он какой! Вот как выглядит океан днем. Столько долгих ночей я провела, глядя, как луна отбрасывает на глади волн полоску молочно-белого сияния. Столько раз мечтала увидеть эти волны при свете солнца. Хоть я и могла худо-бедно выносить дневной свет, но на берег выйти никогда не отваживалась. Не то чтобы вампиры бросали открытый вызов природным силам — нет. И все же океан, солнце, счастье стоять на берегу днем — все это существовало в каком-то ином мире. Мире, куда мне был доступ закрыт. Мире, что для меня был лишь источником страданий.
Океан пах солью, мокрой землей и свежим, бодрящим воздухом. Солнце так задорно искрилось и играло на воде, что мне аж захотелось поймать этот свет, коснуться его, набрать полные пригоршни. Все тут дышало счастьем — я и сама была сейчас совершенно счастлива. По пляжу Уикхэма валялось множество больших камней самых разных форм. Низкие, чуть выше колена, волны лениво накатывали на берег. В бухте собралось человек пятьдесят. Как Род и сказал, острое вампирское зрение все еще оставалось при мне, так что я наскоро обвела полоску пляжа взглядом и насчитала семьдесят три человека.
А песок! Цвет его складывался из тысяч самых разнообразных оттенков — кораллового, желтого, коричневого и серого. У стенки, что отделяла пляж от территории кампуса, была сложена груда темно-синих зонтиков. Я различала полоски пластика в спицах зонтиков и складки ткани. От пляжа в море уходил деревянный причал для лодок.
